— Как жаль, — девушка оставила попытки и опустила ресницы. — А я думала, мы с тобой сможем немного прогуляться к реке…
— Мы сможем. Что если я навещу тебя примерно через час?
Скайлер собиралась что-то еще сказать, но затем передумала. Взгляд ее остановился на шее темноволосого юноши. Она протянула руку и взяла двумя пальцами воротничок его простой крестьянской рубашки.
— Смотри-ка, что это? У тебя кровь?
Не ожидая такого, Мэлоди отшатнулся в сторону. Это прикосновение было ему чужеродно. Скайлер являлась его невестой, многие пророчили им свадьбу, но именно сейчас появление девушки пришлось как никогда некстати. Юноша отошел на два шага назад и прикрыл кровавое пятно рукой. Скайлер созерцала его испытующим, прохладным взором. Она была не из тех, кого стоило бояться, тем не менее, Мэл ни за что не сказал бы ей правду.
— Мы закололи свинью, — не мешкая, изрек он. — Прошу меня простить. Я сейчас действительно немного занят.
— Ну разумеется, — улыбка изогнула губы девушки у уголков, и Скайлер понимающе шагнула назад. — Тогда я буду ждать тебя?
Когда она посмотрела в глаза Мэла, зрачки молодого человека показались ей чуть ярче. Теперь они были не просто зеленые, а яркие, как изумруд. Его явно обуяли симптомы лихорадки: юный Марлоу едва ли стоял на ногах, а пальцы стискивали притолоку слишком усердно, так, что побелели суставы. Это не укрылось от внимания Скайлер, только вот Мэл не дал ей как следует себя рассмотреть. Он поспешил завершить разговор как можно вежливее.
— Конечно. Я приду, не сомневайся, — юноша обернулся на своего отца, недвижно взирающего на него из центра комнаты.
Скайлер покинула их дом и двор, а Мэл все еще в задумчивости провожал взглядом ее фигуру. Да, это было в высшей мере неосмотрительно — колдовать средь бела дня. Но ритуал обращения требовал особой сосредоточенности и периода, когда силы ведущего чародея приобретали невероятную мощь. Сейчас наступило самое подходящее время.
Вернувшись в дом, Мэл проследил через окно, как Скайлер удаляется, как ее серое платьице треплет ветер, как она легкой походкой уходит по дорожке. Он был знаком с этой девушкой довольно давно: самые уважаемые люди в поселении — Скайлер и ее братья — жили здесь дольше всех. Отец всегда говорил, что жениться на такой женщине будет честью, только вот здесь оставалось одно «но»: после сегодняшнего ритуала ее будущему супругу станет довольно трудно скрывать свою истинную сущность. Времена сейчас наступили тяжелые, по дорогам бродили охотники на ведьм, которые, того и гляди, могли наведаться в любую деревню и устроить там бойню, если только заподозрили бы кого-то в ведовстве.
Мэл знал, что помолвка уже не за горами. Скайлер всегда говорила, что любила его, что они должны держаться вместе, и потому обе семьи точно не станут откладывать событие надолго. Мэл тревожился по поводу предстоящей церемонии, но не только потому, что теперь у него нашлось что скрывать. Кроме всего, он не до конца понимал, что сам чувствует к этой женщине. На его взгляд, она бывала слишком холодна и никогда достаточно тепла; что-то в ней пугало его и сбивало с толку, словно неведомая сила скрывалась в темных уголках ее души. Мэл старался отделаться от подобных странных и отвлекающих мыслей, но в такие дни как сегодняшний это удавалось с большим трудом.
Мэл убедился, что девушка ушла. Повернувшись, он снова встал в центр комнаты. Сейчас самая главная задача была завершить ритуал…
Позднее вечером, когда ритуал уже закончился, он исполнил свое обещание. Вернувшись за Скайлер, он застал ее дома с ее названым братом по имени Луций. В отличие от сестры, во внешности этого молодого мужчины отсутствовал даже намек на дружелюбие, а в его фигуре и взгляде все говорило о том, что шутить с ним точно не стоит. В присутствии Луция Мэлу всегда хотелось отвернуться или исчезнуть из поля зрения, и потому он даже не стал переступать порог дома. Ему еще нездоровилось после первичного обращения, а мир предательски уплывал из-под ног. Вероятно, Луций счел его за пьяного, потому что презрительно бросил взгляд на его фигуру. Он открыто недолюбливал того, кто претендовал называться мужем его дорогой сестры.
— Здравствуй, Мэлоди, — хрипло и без тени улыбки поздоровался он.
— И тебе доброго здравия, — Марлоу сложил руки на груди, подавляя качку.
— Куда вы собрались с моей сестрой на ночь глядя, позволь тебя спросить?
Скайлер закатила глаза, однако же не стала вмешиваться.
— Куда бы мы ни пошли, она будет в безопасности, — односложно отозвался Марлоу.
Луций пронзительно и въедливо изучал его взглядом, но Мэлу было слишком плохо, чтобы обращать внимание. Он и Скайлер вышли из дома и побрели к лесу. Девушка отстраненно смотрела в сторону, словно ее тревожила какая-то мысль.
— Что-то стряслось? — Мэл всмотрелся в ее черты, когда молчание показалось нестерпимым и тяжелым.
— Ты любишь меня, Мэл? — спросила темноволосая девушка прежде, чем ее спутник успел завершить последнюю часть фразы.
— Хм… С чего этот вопрос? Люблю, это бесспорно. Не люби я тебя, разве же могли мы пойти под венец?
— Хорошо. Тогда скажи мне… — она на секунду приостановилась и взяла молодого человека за руку. Пальцы ее оказались холодны. — Тебе есть, что мне сказать? Что-то, о чем мы оба можем пожалеть?
Кожу Мэла словно закололи маленькие иголочки. Снова возникло то мучительно тревожное чувство, которое охватывало его иногда при взгляде в глаза Скайлер Торквемады. Казалось, она знала что-то, чего не мог знать ни один смертный, но и Мэл в свою очередь понимал, что почует опасность, если бы Скайлер представляла угрозу. Он отвел взгляд. Вокруг них шумели кроны высоченных столетних дубов; солнечный свет уже погас, и все поселение на северной окраине Шотландии погрузилось в таинственную мглу. Еще никогда слова не находились с таким трудом.
— Нет, мне нечего тебе сказать. Я не стал бы обманывать свою невесту… — пробормотал Марлоу и, пересилив себя, улыбнулся. — Тебе действительно не о чем беспокоиться.
Даже несмотря на то что погода была теплая, по коже безостановочно тек холодок. Скайлер почему-то выглядела до глубины души задумчивой, охваченной невиданной тоской. Зеленые глаза ее потемнели на мгновение, приобрели необычный оттенок от накативших чувств.
— Очень хорошо, — произнесла она тихо, как ручеек, журчащий неподалеку. — Тогда и я тебе скажу… Я тоже люблю тебя, Мэлоди. Ты веришь мне?
Почему так дрогнул ее голос в этот момент?
Кивнув, Марлоу рассудил, что пора закончить этот двусмысленный разговор. Сделав шаг в сторону Скайлер, он прижал ее к себе и заставил замолчать, приникнув губами к ее губам. Пусть лучше время пройдет быстрее за поцелуями, чем за неприятными обсуждениями.
Услышав последнюю часть рассказа, Данте, который до этого сидел и внимательно слушал, прыснул, прервав речь лучшего друга весьма невежливым образом. От неожиданности Мэл сбился на полуслове и гневно воззрился на своего апрентиса.
— Что смешного я говорю, Дан?
Бывший преподобный веселился так сильно, что едва ли не захлебывался от смеха.
— Марлоу. Стой… Стой… — резвился он, явно силясь что-то сказать. — Погоди… Ты едва не женился на Торквемаде? На ней? Этой заполошной бабе с яйцами?
Дантаниэл видел, что сейчас надо остановиться и прекратить, иначе он не дослушает оставшуюся часть истории, но не мог ничего с собой поделать. От смеха земля начала расплываться перед его глазами.
— Я так и знал. Вот потому я не хотел рассказывать это тебе, — вдохнул брюнет и, поднявшись на ноги, собрался уйти в другой конец поляны. Данте нагнал его и встал так, чтобы загородить проход.
— Стой! — он уперся другу в грудь двумя руками. — Стой, Багира, я не хотел… Я не... Я не… — его лицо перекосилось, и он снова прыснул, как ребенок, утыкаясь Мэлу в грудь от хохота.
Марлоу свирепо рыкнул. Черты его лица поменялись, сделав парня наполовину похожим на кошку. Отвесив Данте оплеуху, он оттолкнул его с дороги и все же отошел на несколько метров, скрещивая руки на груди.