Они говорили, он не справится один? Элай и Дагон не верили в его силы? Черта с два. Ему никто не нужен, чтобы защитить себя. И они не нужны.
Медленно, как больной, парень поднялся на ноги. Он проскользил по полу к застывшим фигурам охотников, замечая, как перекосились от боли и удивления их жестокие лица подо льдом.
— Убивать говорите? Вы хотите убить колдунов, твари… Ну что же, интересно, как вам удастся это. Из другого мира! — зрачки мальчишки полыхнули ядовитым синим пламенем. Еще никогда Эмбер не чувствовал себя таким сильным, таким сорвавшимся с катушек.
Он с наслаждением схватил замороженный стул.
— Это тебе! За мою маму! — он с размаху ударил одного из охотников предметом мебели. Ледяная фигура треснула и захрустела, но не поддалась с первого удара. — Это тебе за то, что испортили прихожую! — еще один удар посыпался на головы безмолвных фигур. — А это… — Эм изо всех сил зажмурился. — За меня!
Он воздел руки в воздух, точно как показывал ему когда-то Дагон. Магия рванула с кончиков пальцев, заполняя дом кристальным дыханием. Острые и длинные ледяные сосульки вырвались из-под пола, корежа мебель и сохранившиеся половицы. Одна из застывших фигур издала вздох – по крайней мере, так послышалось Эмберу, когда ледяные пики пронзили тело нападавшего насквозь.
Брызги крови алой росой окропили лед. Эм ощутил ненормальное, животное удовлетворение оттого, что он видел перед собой. Наверное, это то, что чувствовали Данте, Мэл или Дагон, когда убивали своих жертв.
Что же. Не так это и сложно.
— Ну а ты, — Эмбер отряхнул ладони и посмотрел на последнюю, лишенную рук фигуру. — Останешься. Не стану до конца уподобляться Данте.
Положив руку на лоб скорчившемуся от боли хантеру, Эм сосредоточился. Капли воды потекли по лицу и подбородку живой статуи, пока голова не оттаяла. Моргающие глаза болезненно уставились на мальчика, совершая слабые движения. Лицо мужчины казалось странным — половина его застыла, словно высеченная из камня, и была обезображена, похожа на морду животного. Это стало видно теперь, когда капюшон не прикрывал лицо урода.
— Твое имя? — тихо, но твердо прошипел Эм.
Мужчина силился повернуться и посмотреть на своих товарищей.
— Ах ты тварь, — он углядел нанизанные на ледяные пики тела. — Надо было не жалеть тебя! Не ждать, когда ты наберешься сил!
— Тебе не повезло, кажется, это уже произошло, — Эмбер сцепил зубы. — Имя!
— Я ничего не скажу тебе! — выплюнул незнакомец, снова переводя глаза на парня. — Для этого тебе придется меня убить!
Эмбера начала утомлять эта беседа. Не узнавая себя, он схватил с пола обломок льдины и полоснул мужчину по лицу.
— Имя! Я убью тебя, если это потребуется! — прокричал он в бешенстве и смахнул кровь с рук.
— Нет! Можешь делать со мной что хочешь! — суровые глаза оставались решительными.
— Ах так? — вкрадчиво осведомился Эмбер. — Знаешь. Убить тебя — это то, что следует сделать незамедлительно, после того, что сделал ты. Но еще я думаю, что мне стоит передать с тобой послание тем, на кого ты работаешь.
Эм криво улыбнулся. Все той же льдиной, изо всех сил вдавливая ее в кожу незнакомца, он нацарапал на его лбу: «Катитесь в Ад». Мужчина стонал от боли, но не разжимал зубы. Эмбер не закончил, пока не был удовлетворен плодами своих усилий.
— Когда они придут за тобой… Скажи им, чтобы они не пытались меня искать. А если, — Эмбер подправил написанное, поставив в конце жирный восклицательный знак, — они попробуют, я размозжу им бошки так же, как сделал это с твоими руками. Ты уяснил?
С этими словами он отбросил льдину.
— Ты труп, мальчик, — охотник выплюнул кровь, стекавшую по его лицу. — Я передам твои слова. Только учти, что для тебя они станут последними.
Эмбер сложил губы трубочкой и закивал, несомненно соглашаясь со всем сказанным. Он заморозил голову нападавшего обратно, чтобы она не болтала слишком много.
Все на этом. Эм не понимал себя, не понимал, как его сил хватило, чтобы сделать все эти вещи, но, осмотрев поле деятельности, он ощутил одно — отсутствие жалости. Пустота в душе, которая возникла в момент сильнейшей вспышки магии, как будто стала объемнее, хотя Эмбер и не почувствовал успокоения от своего поступка. В конце концов, это значило, что он действительно не отличается от Данте и ему подобных.
Оскальзываясь и спотыкаясь, парень на ощупь побрел в кухню. Все казалось ему неродным и странным. Наверное, он больше не имел права пребывать в этом доме, не мог осквернять его своим присутствием. Это место, где он родился и вырос, слишком часто напоминало ему о том, что он потерял. О том, что он уже не человек. О том, что он никогда не начнет нормальную жизнь. О том, что его родители не увидят, каким он стал. Даже работа в этом городе — и та была нужна лишь затем, чтобы занять свои мысли и заполнить черноту в душе. Сегодня эта чернота вырвалась наружу, и не было никакого спасения от ее ядовитых щупалец. Эм понял, что последнее время жил с шорами на глазах, теша себя надеждами на то, что все это каким-то мистическим образом исправится. Но это оказалось неправдой, а магия не работала так. Она работала только тогда, когда нужно было разрушать — жизни, людей, время…
Что же. Значит, выбора и правда не осталось.
Эм прислонился к кухонному стеклу, устало глядя на улицу. Вспышка магии оказалась настолько сильна, что слоем снега теперь покрылись дом, лужайка и подоконники снаружи, и даже забор превратился в сплошную ледяную глыбу. Такое точно не останется без внимания соседей.
— Вот такое хреновое лето,— безэмоционально прошептал парень и прикрыл глаза.
Он уже знал, что будет делать дальше. Но ему хотелось хоть немного собраться с мыслями.
Комментарий к Глава 4. Непростое решение Как сказала моя подруга: ну он и отжог. Точнее... отледенил?
Всем привет. Не злитесь никогда до такого состояния :)))
====== продолжение 1 ======
В середине ночи Данте вздрогнул и проснулся. Он схватился за голову, когда перед его внутренним взором пронесся ряд вещих видений, пугающих своей реалистичностью.
— Он не мог, — тихо прошептал ворлок, проворно сгоняя остатки сна. — Марлоу! Марлоу, проснись!
Мэл, как и всегда, лежал под боком в своем животном обличье. Данте же случайно скинул личину, когда увидел, что натворил его находящийся за многие мили апрентис.
— Мэл, твою мать! — Дантаниэл раздраженно дернул огромную кошку за неподвижный хвост. Марлоу шевельнул лапой и открыл изуродованный шрамом зеленый глаз.
— Превратись в человека. Надо тебе что-то показать! — Дантаниэл сел на землю и выпрямил спину.
— Ну что еще, — рыча и грациозно зевая, Мэл соизволил принять облик парня. — Что тебе надо, пес? Ты пришел за мной сюда нарочно докучать?
— Нет, смотри!
Привычным жестом Дан отодвинул волосы и, чтобы не быть голословным, продемонстрировал создателю свой красный зрачок. В нем отразились поистине устрашающие картины. Мэл скептично выгнул бровь, увидев знакомое лицо: любимое блондинистое создание Данте значительно подросло за пару лет. Теперь мальчик спокойно швырялся магическими силами направо и налево, разбрасывая взрослых хантеров, как шахматные фигурки.
— Что я могу здесь сказать, — изрек Мэл, досмотрев до конца. — Пиздец твоему снеговичку! Он уделал самого Луция, Торквемада ему яйца отрежет, поджарит и заставит сожрать, — ворлок уныло почесал встрепанные волосы и снова сонно прикрыл глаза.
— Мэл! — тон Данте звучал напряженно и раздраженно. — И это все, что ты можешь сказать?
— А что еще? — собиравшийся отворачиваться Марлоу снова повернулся. — Он твой ребенок. Не мой. Сколько раз тебе напомнить?
— Ну ты посмотри, что он творит! Он отпустил его живым! Лучше бы он его ухайдокал и оставил тех троих! — возмущению Данте не было предела. — И вообще, откуда у него такая потрясающая мощь?
— Современное поколение, знаешь. Подростков так сложно понять, все эти прыщи, ночные поллюции, выбросы магии, — фальшивым тоном обеспокоенного педагога заметил Мэл. — Ты же не думал, что он навсегда останется глупым полипом? Его силы растут. Талисман ты ему дал. Научил его всему. Радуйся на свою голову, — голос Марлоу звучал глухо, потому что Мэл снова предпринял попытку завернуть разговор.