— Кто смеет тревожить вечного стража! — внезапно воздух затрясся, словно дрожь прошла по земле, поднимаясь из самого ее центра.
Боевые собаки заскулили и начали пятиться, отпуская свои жертвы, а когда их кольцо чуть разомкнулось, перед хантерами появилось существо огромного роста, лысое, как речной камень. Он смотрел на них исполненными ненависти ярко-оранжевыми глазами. Под кожей его бугрились мускулы, а взгляд пронзал тех, кто имел неосторожность повторно звать вечного дозорного Деревни Чародеев. Он напоминал ужасающего великана из какой-то детской сказки, разве что сказка эта не сулила ничего хорошего тем, кто в нее попал.
От страха Мики вцепился в плащ Катарии с такой силой, что та покачнулась. Даже глаза Скайлер расширились от ужаса при виде этой твари.
Исполин тоже заметил атакующих. Посмотрев вниз и увидев четыре растерзанных тела, он с яростным ревом топнул так, что земля задрожала под ногами хантеров. От его рыка первые ряды охотников отлетели на несколько метров. Мики зажал уши. Ему показалось, что барабанные перепонки не выдержат такого давления. Некоторых собак прижало к земле, они заскулили и начали пятиться назад, припадая к траве.
— Людишки! — ревело темнокожее существо. — Вам не пройти через заставу, пока я ее хранитель! Убирайтесь прочь!
С этими словами Рэмир хлопнул в ладоши. Мощный поток воздуха сбил на землю еще несколько рядов хантеров. Все они кричали и хватались за уши и глаза, которые кровоточили, словно острые осколки врезались в них от этого рева. Надсаживая горло и легкие, они начали бежать, отступать как можно дальше от опасного создания.
Рэмир гневно раздувал ноздри. Только страх, утроивший силу воли, помог хантерам ретироваться на благополучное расстояние, где чудовищные вопли колдуна уже не были слышны. От его голоса не хотелось больше жить. Ослепнув от боли, некоторые Охотники побросали свое оружие и побежали обратно к деревне, через которую прежде вышли к этому страшному месту. В ухе Мики возникло острое жжение. Временно или нет, парень полностью оглох на левую сторону.
Но к счастью, Рэмир очень быстро прекратил реветь. Подобрав с земли мертвых собратьев, он по одному забросил их за силовое поле. На лбу его вздулась длинная вена, все было перепачкано в крови, и каждый выдох доносился до хантеров, как гром перед грозой.
— Вы ответите за их смерти! — пообещал страж, молниеносно задергивая полог и скрываясь в деревне.
Поднимаясь с колен, Скайлер злобно скрипнула зубами.
— Это мы еще посмотрим, — приходя в себя, пробормотала она.
====== Глава 18. Миссия Эмбера ======
— Осада! — закричал кто-то под самым окном, заставив Эмбера резко раскрыть глаза.
Молодой человек и сам не заметил, как уснул, устроившись в объятиях Данте, с которым он проговорил до глубокой ночи. Вчера ворлок все еще был слишком расстроен, Эмбер долго уговаривал его предпринять усилие и отпустить от себя обиду, но сейчас было трудно сказать наверняка, что решил Дан; как только Эмбер задумался о том, что ждет их сегодня, ворлок тоже очнулся. Его глаза открылись, а взгляд скользнул по стене и покрывалу, по платиновой челке мальчишки. Равнодушие и легкое забвение, дарованные минутами непродолжительного сна, слетели с черноволосого парня в мгновение ока. Он расслышал то, о чем кричали все вокруг, и резко сел на кровати.
Эмбер насторожился. Если Данте ни с того ни с сего вскакивал с постели и выглядел как учуявшая добычу борзая, это не вело ни к чему хорошему. Как правило. Позади дома раздавались крики колдунов и звериное рычание. Оно распространялось все дальше и дальше, все быстрее и быстрее, и вскоре вся Деревня Чародеев потонула в шуме и воплях. Теперь Данте сосредоточился только на одном. Он мысленно подключился к источнику возгласов.
Их было слишком много. На сей раз они все звучали синхронно, и этот шум потряс Дантаниэла до глубины души. Потребовалось чудовищное усилие, чтобы сохранить ясность мыслей. Колдун прищурился, стараясь не пропустить ни единой фразы.
— Похоже, хантеры нашли Деревню Чародеев, — произнес он наконец, протерев рукой лицо и устало опуская плечи.
— Чего? — Эм подался вперед, удивленный его словами. — Как так? Она же невидима человеческому глазу снаружи!
— Да я-то откуда знаю? Напяливай шмотки. Все собрались на центральной площади.
Быстро одевшись, парни направились по извилистым улицам в сторону центра деревни. Данте шел абсолютно молча. Его сжатые кулаки и сощуренные глаза выдавали в нем крайнюю нервозность. Эмбер следовал за ворлоком, гадая, что они пропустили с момента той драки в баре, пока были заняты разбором личных жизненных неурядиц.
Когда они с Даном достигли места назначения, Эмбер удивленно замер. Стоило начать с того, что он вообще не знал, что в этой деревушке была центральная площадь, но, как только дома расступились, образуя своеобразный круг, Эм увидел, что на открытом пространстве высится деревянный помост, где суетятся несколько человек.
Вокруг вертелся настоящий кружащийся калейдоскоп: светлые ведьмы, темные маги — все собрались на небольшом пространстве, испуганно переглядываясь друг с другом. Даже мысли Данте и Эмбера оказались заглушены в момент, когда они подошли к толпе. Крики и вопли обрушились водопадом. Вторжение… Осада… Неуловимые обрывки разговоров.
В это головокружительном вихре было трудно что-то разобрать. Данте покрутил головой, находя Дагона и Элая. Братья начали пробираться через толпу, как только завидели своих друзей. Машинально Данте выловил среди других голов и темную шевелюру Мэла. Марлоу стоял в тени. Он сложил на груди руки и рассматривал происходящее действо как занимательную ярмарку, хотя было заметно, что и его взгляд затуманен совсем другими, невеселыми размышлениями.
Данте отвел глаза, как только Марлоу начал поворачиваться. Он побоялся встретиться с ним взглядом. Теперь, когда он видел лучшего друга, сердце екало от неприятного ощущения. Данте чувствовал себя безжизненным телом, грудой сломанных костей; все внутри него превратилось в кровавое месиво из мыслей, воспоминаний и осколков разбитых теплых чувств. Непреодолимая пустота все еще высасывала его душу. Отчего-то близкий друг казался потусторонним существом, в котором Данте с трудом находил что-то знакомое. После ночи, проведенной в попытках провалиться в сон и прекратить сожалеть, его сознание будто раздвоилось: с одной стороны, он осознавал, что триста лет дружбы действительно говорили о Мэле намного больше, чем его ужасный поступок, но с другой, Данте не был способен перешагнуть через свою обиду. Сейчас с его глаз спала пелена, и он понял, что все то время, что Мэл оставался рядом, он словно околдовывал волю и подчинял ее себе. Теперь же влияние создателя больше не было так сильно, и Данте будто отрезвел, удивляясь, как мог быть так слеп. Получив полную свободу и увидев реальное положение дел, он чувствовал себя глубоко потерянным. Он больше не знал, где его место в этой жизни, словно вечное проклятие снова принялось водить его душу по одному и тому же бесцельному пути…
Мэл на одну секунду задержал взгляд на лучшем друге. Он заметил, как Данте поспешно отворачивается в сторону, заметил застывшие на его лице боль и злобу. Что-то внутри дрогнуло от вида заострившихся черт друга, но Мэл не выдал свои эмоции никоим образом. Только его кулак сжался чуть сильнее при виде того, как Эмбер склонился и что-то тихо прошептал на ухо Данте. Тот кивнул ему в ответ, и они вдвоем начали удаляться в сторону — ближе к центру толпы вместе с Элаем и Дагоном.
В это время на помосте начало разворачиваться действо. Два огромных ворлока втащили на возвышение четверых колдунов (точнее то, что от них осталось) и бросили останки на голые доски, выставив их на обозрение окружающим.
В толпе кто-то завыл. Потом залаял. Потом раздался крик птицы. Все ворлоки разом принялись галдеть, стараясь перекричать друг друга.
— Охотники! — известил всех высокий темноволосый колдун с бледной кожей. — Они нашли нашу деревню!