— Нет, все в порядке. Я присматриваю за домом. Эмбер, ты уверен, что у тебя все хорошо? Ты звучишь странно.
— Все хорошо. Просто съел что-то не то на завтрак. Так ты что-то хотела мне сказать?
Райли замялась, словно собиралась выдать большой секрет.
— Я бы хотела сделать это при личной встрече. Ты сможешь вырвать для нас время?
— Не на этой неделе. У меня несколько важных операций.
— После?
— Да, после.
— Хорошо. Я буду ждать твоего звонка! — девочка попрощалась и повесила трубку.
Как только ее звонкий голос пропал, Эм сразу же ощутил пустоту. Райли обладала удивительным свойством поднимать настроение тогда, когда никто не мог его поднять. Он действительно почувствовал себя немного лучше после разговора.
Дан не посмотрел на своего ученика, он рылся в шкафу с одеждой. Отыскав там бейсболку, он надел темные очки и посмотрелся в зеркало.
— Даже смерть живее, — мрачно обронил он.
И больше ни слова.
Эм проводил взглядом его спину. По какой-то причине идея ехать на побережье в таком настроении уже не казалась ему удачной…
====== Продолжение 2 ======
Мы смотрим на Калифрнию из окна,
У нас большие черные машины
и куча историй о том, как мы переспали со всеми киновездами,
Возможно, я уеду отдыхать в Испанию,
Оставлю свои крылья,
Запью крепким свои заботы
И улечу куда-нибудь, где никто не знает меня.
(Counting Crows — Holiday in Spain)
Единственная постоянная величина, чьи жизни, как могло показаться, не менялись никогда, были Элай и Дагон. Иногда Эм завидовал им. Он не понимал, каким образом братьям удавалось сохранять теплые отношения на протяжении столетий, при этом жить вместе и не хотеть убивать. Жизнь друг без друга имела для них мало смысла, и никто по-прежнему не мог разбить их тандем.
По правде, это была их идея залечь ненадолго на дно в большом городе вроде Лос-Анджелеса. Дагон предположил, что так будет лучше, что среди небоскребов и толп народа им будет легче оставаться незамеченными, а Данте — приходить в себя после потрясения. Эм послушал их.
При первой же возможности братья устроили свою жизнь. Они нашли себе работу и квартиру, почти отказались от магии, прикрываясь благовидным предлогом о том, что «пока лучше не выдавать себя». Эм, который всегда тянулся к обычному, последовал их примеру, потому что Данте было все равно до того, что происходит вокруг него. После того как не стало деревни, братья не отходили далеко, объяснив это тем, что теперь им стоит держаться вместе. Тем более, они понимали, что с потерей создателя Дан может начать вести себя неадекватно. К сожалению, они как в воду глядели.
Братья предупредили Эмбера о том, что он должен вызывать их сразу, как только возникнет опасность. В это определение входило сразу очень много понятий, Эм даже составил целый список, классифицировав события по степени тяжести: от рева и крушения мебели до вспышек бешенства и беспорядочных убийств на улицах города. Эм надеялся, что призывать Дагона и Элая на помощь придется нечасто, однако всегда держал свой амулет наготове для вызова. На случай.
Макушки светловолосых ворлоков показались издали. Братья ждали у дороги, негромко переговариваясь о чем-то своем.
Жара поднималась от асфальта, но в машине — новой дорогой спортивной иномарке (приятный бонус от прежнего владельца апартаментов) было прохладно и хорошо. Эм взглянул в зеркальце заднего вида, закурил еще одну сигарету из смятой пачки и открыл дверь, приветствуя радостных, как весенний день, ворлоков:
— Привет, парни!
Дагон улыбнулся Эму в ответ голливудской улыбкой.
В темных очках оба брата напоминали полицейских, патрулирующих пляжи. Иногда Эму приходилось напоминать себе о том, что они не обычные люди, очень уж буднично те смотрелись в непринужденной солнечной обстановке города, среди его покрытых стеклами небоскребов, утренних пробежек в парке и хотдогов за пару баксов.
Только их зверские замашки выдавали в них нелюдей.
Дан буркнул что-то с заднего сиденья. Он так и остался в безрадостном настроении, скрываясь в затонированном пространстве меж двух задних стекол. Он прятал лицо под кепкой, а руки — под длинным рукавом. Взглянув на него, Элай понял, что звезда не в духе. Он закатил глаза и плюхнулся на заднее сиденье, стараясь не пододвигаться к агрессивно настроенному товарищу слишком близко.
Иногда братья радовались, что Дан больше не умеет читать мысли. Теперь рядом с ним можно было держать при себе какие угодно планы и знать, что это не обернется землетрясением. Дагон решил, что спросит у Эмбера, в чем дело, но немного позже, когда Данте пойдет поплавать в океане и немного остудит горячую голову.
Спортивная машина катила по дороге, рассекая солнечный свет. До побережья было около часа езды. Сегодня в воздухе не витало даже намека на туман, хотя завтра он, возможно, появится, ведь туман — неизменный спутник жары. Эм смотрел на дорогу, на то, как почти плавится от лучей солнца темный асфальт. Город за окном сиял призрачными витринами и проносился мимо, подобно поспешно промотанной пленке. Приглушенные солнечным светом массивные небоскребы деловой части, остроконечные крыши домов у побережья — все это казалось неродным. Оно казалось неродным, и оттого Эм чувствовал себя неуютно.
А ведь когда-то он едва мог позволить себе оплатить лишнюю поездку на автобусе. Сейчас он имел все, что хотел. Ну, или почти все. Делало ли это его счастливым?
Иногда он чувствовал, что примеряет на себя чужую жизнь. Пожалуй, ему не хватало определенности и спокойствия, а ведь порой так хотелось знать, что завтрашний день не принесет ничего необычного.
Вскоре автомобиль вырулил на обширное побережье. Заглушив мотор, Эм некоторое время оставался без движения.
Данте на заднем сидении докуривал новую пачку, бросая окурки прямо на пол. Дагон и Элай достали плед и выбрались наружу. Они собирались спасти хотя бы свои выходные.
Эм не стал заводить разговор с Данте. Тот выбросил сигарету и тоже вышел на улицу. Его фигура начала быстро удаляться в сторону берега. Дан не стремился снимать одежду или кепку. Он обогнул несколько рядов купальщиков и плюхнулся на песок, по пути стащив кроссовки и сбросив их рядом. Как только он отошел на безопасное расстояние, Дагон тут же коршуном накинулся на Эма.
— Он вообще хоть что-нибудь жрет? Ты посмотри, на нем же одежду вешать можно и никто не отличит от вешалки!
Эмбер устало протер рукой лицо.
— А ты пытался разговаривать со стенкой и уговаривать ее съесть мясо? Он целыми днями сидит в своих книгах, думая, что он может найти способ и вернуть то, что потерял!
Элай нахмурился, а Эм продолжал тираду:
— Он не охотится, не выходит из дому, не убивает. Я приношу ему мясо из ближайшего магазина. Он потерял почти все свои силы! Иногда он разговаривает сам с собой! Он становится тенью, парни. Да что там, его даже на секс не тянет!
Проходящая мимо пара удивленно обернулась на троих парней на последнем предложении, но Эм не обратил на них никакого внимания. Услышав о таком повороте, братья замолчали. Это уже действительно звучало тревожно.
— Я не знаю, что мне с ним делать. Он не возвращается, — Эм взял из багажника упаковку с газировкой. — Ваш план не срабатывает, вы думали, что в большом солнечном городе ему станет лучше, но он только утопает в себе, еще глубже, чем до этого. Почти как жизнь. Но не то…
Братья следовали за мальчишкой по пляжу. Что-то подсказывало им, что к Данте лучше не соваться. Они отсели отдельно и продолжили наблюдать за другом со стороны.
— Но Эм, ты же понимаешь… — Дагон пожал плечами, не продолжая эту фразу.
Сделав большой глоток газировки, Эм в упор взглянул на него.
— Понимаю. Существует только один человек, способный его вернуть. Но его нет! Мэла нет, ребята!
— Тихо, не паникуй. Дан бывает нормальным, ты сам говорил, — полушепотом отозвался Элай. — Тебе надо просто поймать его в этом состоянии и понять, что его радует, чтобы ограждать его от депрессии!
Дан недобро покосился в их сторону, словно мог слышать, о чем шепчутся его друзья.