— Его радует самокопание! Он бывает нормальным. Вчера был. Несколько часов! Но уже сегодня он накинулся на меня, когда я попытался поговорить с ним о…
Эм взглянул на братьев, ожидающих продолжения.
— В общем, не важно. Просто поговорить.
Элай криво ухмыльнулся.
— Только не говори, что ты снова далдонил ему об охотниках или полиции!
Эм снял солнечные очки, сунул их в сумку. Потом снова достал, снова их надел. И отвернулся. Братья тяжко вздохнули.
— Эмбер, — Дагон страдальчески похлопал его по плечу. — Ну ты же знаешь с детства — не суй руку в мясорубку. Будет фарш. Теперь мне понятно, чего Дан такой дерганый...
— Но полиция вынюхивает возле деревни ворлоков! Вас не пугает, что в один день они могут прийти по ваши головы? — Эм снова резко обернулся. — Я не хочу, чтобы нас нашли!
— Нет. Мы не оставляем отпечатков, забыл? Теоретически, нас вообще не существует в этом мире, не говоря уже о том, что поймать нас почти нереально.
— Вас — да, — Эм помахал перед его носом рукой, пошевелив пальцами. — А я все еще смертный! О том, что я в Лос-Анджелесе, знают всего пять человек. Для остального мира я Эмбер Морриган, парень, который канул в анналы истории еще со времен вашей гринвудской резни бензомечом!
— Не заводись, — Элай отхлебнул прохладной шипучки. — Мы давно предлагали тебе выжечь отпечатки. Так будет безопаснее!
— Нет, спасибо, — буркнул Эм, продолжая внутренне кипеть. — Я еще хочу немного пожить. Как человек!
— Тогда не жалуйся. Данте сделал все, что мог. Он загипнотизировал ваших соседей. Твоих коллег... Его последний полезный поступок до того, как он окончательно съехал.
— Я не жалуюсь. У меня все прекрасно. Я живу с маньяком. У меня нет друзей. Нет нормальной жизни. Народ на работе до сих пор думает, что меня зовут Кевин Уолш! — безрадостно фыркнул Эм.
— Ну и пусть думают! — пожал плечами Элай. — Перестань трястись, как осиновый лист. Мы были возле деревни. Наши как следует убрались там и сожгли все трупы, включая труп старины Рэмира. Они замели следы, выставив все так, будто только охотники виноваты в потасовке. У полиции нет против нас никаких доказательств. За тысячи лет... за тысячи лет, Эмбер! Они никогда не поймали ни одного из ворлоков. Только охотники знали, кто мы. У них на руках нет тела ни одного из наших, а даже если есть, они ничего не докажут.
Эм не очень-то верил его словам. Тревожное чувство шевелилось на дне его желудка, потому что он слышал сегодня по телевизору: на тех полицейских напали не люди. Это были наполовину звери! Долго ли им понадобится на то, чтобы завершить расследование? В синих глазах мальчишки играл отсвет солнечных лучей и беспокойство — беспокойство за себя, за Данте, за завтрашний день. Война не прошла бесследно ни для кого. Эм иногда до сих пор просыпался в ледяном поту, терзаемый страшными видениями прошлого. Не удивительно, что паранойя сживала его со свету. В конце концов, Эм должен был внушить спокойствие себе самому прежде, чем объяснять это Данте, а это казалось просто невозможным.
В этот момент парень отвлекся. Данте, который устал сидеть в стороне, поднялся и принялся скидывать с себя одежду. Оставшись в одних плавках (по счастью, Эму удалось убедить его взять их с собой), Дан начал заходить в воду.
Дагон толкнул Эма локтем. Тот понял намек. Он быстро отставил содовую и увязался за своим создателем.
Ворлок удалялся от него. Эм не хотел оставлять его без присмотра. Однако, когда он дошел до кромки, блестящая спина Данте уже маячила довольно далеко. Тот избавлялся от своих проблем чрезвычайно просто — он просто уходил от них, делая вид, что их не существует.
Эм остановился на полпути. Догонять Изверга не имело смысла. Наверное, он хотел побыть один… Такое настроение часто находило на него.
Иногда он понимал, что Эм и братья всеми силами стараются вытащить его на свет. Но Дан не был уверен, что он хотел видеть свет. Это крайне затруднительно, когда все вокруг застилает темнота. Лишь постепенно до него начали доходить масштабы произошедших в его мире перемен. Дан не знал, в каком направлении ему двигаться. Он чувствовал себя абсолютно потерянным. Зная, что без Мэла ему будет плохо, он никогда не мог представить, что боль в груди будет сживать его со свету. Чего стоила такая жизнь?
Он окунулся. Не думать было невозможно. В голове яркой молнией промелькнула грустная мысль: раньше они с Мэлом тоже позволяли себе немного отдыха. Они останавливались в каком-нибудь прибрежном городке и отрывались там на полную катушку. Они охотились и смеялись, иногда напиваясь вусмерть в дешевых кабаках. Они могли оставаться вместе часами, не уставая друг от друга, в то же время постоянно ругаясь, как кошка с собакой. Никто не мог даже представить, как Данте скучал по тем временам. Черт бы его побрал, он даже сосредоточиться не мог. Он даже не мог убить какого-нибудь заблудшего прохожего...
Словно в напоминание о последнем, что-то блеснуло на солнце. Вынырнув из своих размышлений, Дан пригляделся. В его направлении приближался человек. Какой-то купальщик или купальщица в плавательных очках загребал мощными движениями по направлению к берегу.
И тогда это началось. Словно щелкнуло что-то в глубине сознания. Данте понял, что ему нужно. Он улыбнулся, как хищный демон, и, немного поразмыслив над своими действиями, принялся двигаться наперерез пловцу. Сонливый ступор схлынул с него на мгновенье. Вспомнив о Мэле, об охоте, о славном времени вместе, Дан вдруг подумал, что не так это и сложно — просто сделать так, как привычно. Сделать так, как было хорошо раньше. Может, так эта боль уйдет?
Ворлок плыл все быстрее и неистово жаждал живой крови. Возможно, даже некоторые силы вернутся, если как следует подкрепиться. Дантаниэлу не терпелось поскорее выяснить это.
Зеленые глаза девушки удивленно уставились на возникшего не пойми откуда молодого человека. Ей было не больше тридцати лет на вид. Она приоткрыла рот в немом испуге, увидев красный глаз черноволосого парня. Дан улыбнулся ей, нежась в ослепительных лучах солнца, которое играло в его темных, блестящих от влаги волосах. Звуки со стороны берега больше не отвлекали. В голове стоял жуткий гул. Жажда вызывала зуд в глазных зубах, и Дантаниэл провел по ним языком, чтобы сгладить жжение.
Он протянул руку.
— Привет… Развлечемся?
Эм в ужасе обернулся. Из воды раздался душераздирающий, полный боли женский крик. Все, кто были на пляже, вскочили с матов и лежаков, озираясь и вглядываясь в даль.
Эмбер побледнел. Он знал, что это значило, но не хотел, чтобы его опасения подтвердились хотя бы на один процент. Широко открыв глаза, парень увидел брызги. Что-то происходило в той стороне, отсюда было сложно разглядеть, потому что Дан заплыл довольно далеко.
Сквозь яркий солнечный свет Эм до боли в глазах вглядывался в даль. Раздался еще один крик. Спасатели спрыгнули с вышки и поспешно оседлали водный скутер, намереваясь ринуться на помощь утопающей. Эм запаниковал. Что бы ни происходило, они не должны увидеть Данте! Только не сейчас, когда внимание всех новостных агентств и так привлечено к убийствам!
— Черт! — тихо выругался Эмбер. Он метнулся обратно, туда, где оставил Дагона и Элая.
— Ничего не говори, — Дагон поспешно стянул через голову футболку. — Я достану его. Прикройте меня.
Эм и Элай встали так, чтобы вспышка магии не была видна никому на пляже. К счастью, это было и не нужно, все сейчас смотрели лишь в сторону лазурной кромки океана, наступающего на берег.
Дагон с хлопком исчез со своего места и аппарировал в воду, как раз в том месте, где над поверхностью снова показалась макушка Дантаниэла. Тот обернулся. Его окровавленный рот был искривлен в сумасшедшей улыбке, а глаза горели бешеным огнем. В этот момент он не выглядел как человек. Это было какое-то чудовище, вампир, покойник, ожившая нежить, вышедшая из собственной могилы, чтобы напиться человеческой крови.
Старший из братьев никогда не считал себя слабонервным, однако от этого зрелища у него пошли мурашки. Ничего подобного он не видел с тех пор, как Дан заприметил в кафе мальчишку четыре года назад. Тогда его глаза блестели так же жадно и свирепо. Данте всегда был самым ярым противником охоты в дневное время. Но сегодня он нарушил даже собственные правила.