— Мы вернем тебе тебя самого. Такого, каким ты был. Нужно всего одно твое слово.
Пальцы Марлоу судорожно вцепились в землю, а белые, словно вырезанные из кости, черты исказились от сосредоточенности.
— Нужно твое согласие. Мне очень жаль твоего отца. Но тебе еще есть… ради чего, — Эмбер выдохнул, немного поправив самого себя. — Ради кого жить.
Эм считал секунды. Элай и Дагон обернулись, чтобы посмотреть, что происходило. Старик взглянул на свое новое старое тело. В глазах его мелькали смятение, боль, нерешительность. И даже теперь, когда он выглядел бледным, потрепанным и осунувшимся, он вдруг показался Эмберу удивительно сильным. Сердце колотилось в предвкушении как неистовое. Эм представлял, как нелегко Мэлу выразить свое согласие. Некоторое время Марлоу продолжал загребать грунт. Затем железная хватка сомкнулась на руке юного апрентиса, ногти впились глубоко в его кожу, и парень зашипел от боли. Он проваливался во тьму в ожидании ответа, но все, что сделал Мэл, — лишь сухо кивнул, отвернувшись в сторону. Это означало, что он принял предложение.
Эм улыбнулся.
— Ты делаешь правильно. Данте без тебя умрет быстрее, чем догорающая свечка, — было последнее, что он шепнул Мэлу перед тем, как высвободить свою руку.
Элай и Дагон подошли к ним. В глазах обоих плескался едва ли не суеверный ужас.
Осторожно, чтобы не повредить хрупкое тело, братья перенесли Калеба, положив рядом с трупом, который должен был стать его новой оболочкой. Марлоу смотрел вверх. Его зеленые глаза пристально обвели всех присутствующих, сверкнув, как изумруды, и казалось, что два огня горят на холодном лице. На белизне его кожи обозначились линии, бесконечно подвижные, но скупые, как на заштрихованном портрете. После этого Марлоу прикрыл веки.
Эм встал рядом.
— Мы должны помочь ему. Его магии не хватит, чтобы прочитать заклинание.
— Это при условии, что хватит нашей. Я чувствую себя выжатым как лимон, — ежась, пожаловался Элай.
Тем не менее братья подошли и встали рядом с Эмбером.
— Я не знаю слов… — сказал Эм.
— Я знаю. Нам надо построить мост душ… — тихо произнесла Маргарет.
Сказав это, она встала в ногах Калеба и воздела руки над головой, начиная свой ритуал. Ее ладони достигли наивысшей точки. Сжав их в кулаки, девушка начала выговаривать отрывистые слова, сначала мягко, а затем все громче и громче...
====== продолжение 2 ======
Как только голос ведьмы зазвенел во мгле, на поляне начал подниматься ветер. Маргарет казалась маленькой во тьме, но ее силы от этого не уменьшались. Слабо мерцающая серая нить начала тянуться от ее пальцев к старику, а затем через него к мертвому телу Мэла.
Губы Эмбера зашевелились сами собой. Он не знал слов, но магия сама вытягивала их из его рта. Маргарет прекратила говорить шепотом, теперь ее голос разносился над поляной, как крик птицы в ночи. Тяжело вздохнув, она привстала на цыпочки. Тут же руки ее окутало переливающееся всеми оттенками серого небольшое облачко, но через пару секунд оно исчезло, рассеиваясь над двумя лежащими на земле.
Тело Калеба Марлоу оторвалось от поверхности. С облаком, вырвавшимся из его груди, он перестал дышать.
— Revertatur cinis ad fontem aquarum viventium, — шептала Маргарет неведомые слова. — Fiat terra fructificans, et germinit arborem vita per tria nomina…
Эм чувствовал, как магические силы покидают и его. Светящиеся линии и узоры начали покрывать кожу Мэла — его новое существо забилось, точно по нему пустили электрический разряд.
Вновь вздохнув, Маргарет начала водить пальцами в воздухе, будто описывая заклинание. Строчки рун оседали на лицах отца и сына Марлоу и тут же гасли, а в лесу резко сгустились тени. Сам воздух стал словно более вязким от избытка магии.
Элай и Дагон пошатнулись. Маргарет не прекращала говорить. Она схватила с земли нож, порезав им кожу на запястье старика. То же самое она проделала и с бесчувственным телом Мэла. Соединив их руки, она подождала, пока капли крови смешались и пропитали кожу.
Проводя такое в первый раз, Маргарет непривычно дрогнула. Был риск отправиться в небытие вместе с подопытной душой, но ведьма старалась не допускать лишних мыслей. Полыхнуло нестерпимо белым светом, а затем всех присутствующих обожгло холодом. Сгустившийся в плотный туман дым теперь напоминал покрывало, по поверхности гуляли бугры, во все стороны выбрасывались серые языки. Это продолжалось недолго — еще миг, и все словно бы начало втягиваться в некую воронку, все быстрей и быстрей с каждым ударом сердца, пока не осталось даже мельчайшей кляксы серого вещества.
Когда Эм осмелился поднять голову, свечение исчезло. Мэл издал тяжкий стон и выгнулся аркой, а старик Калеб молчал. Жизнь покинула его истлевшее тело. В центре его изломанной фигуры вспыхнула последняя искорка, которая тут же погасла.
Все было кончено. Маргарет завершила чтение чужим, незнакомым голосом. И вдруг словно дровосек рубанул сверху вниз. В новую оболочку Мэла ударила огромная вспышка магии, и в воздухе лопнуло что-то с громким звуком, будто хрупкое зеркало сломалось под ударом молота. Дикий вскрик огласил окрестности, заставив Эма, Элая и Дагона шарахнуться в стороны. Амулет Марлоу подскочил и погас, словно принял на себя основную часть удара. Темноволосый парень резко сел. Его зеленые глаза распахнулись. Эмбер, Дагон и Элай уставились на него, как на явление самого Люцифера.
Мэл посмотрел вниз. Осмотрел свои руки. Поднял глаза на братьев. А затем в изнеможении простонал и откинулся на землю.
— Твою мать… Оно… живое… — едва слышно прошипел Элай.
Мид едва не споткнулся о ступени и, выругавшись, взглянул под ноги. Он выпил столько, что сейчас едва мог передвигаться, а поэтому уже не задавался вопросами, что повлечет за собой таинственная встреча, на которую он шел. Капитан не боялся за свою жизнь, потому что знал: никто не собирался устраивать ему ловушек. У него возникал всего один вопрос: почему церковь? Не могли же позвонившие ему быть связанными с теми, кто преследовал религиозные убеждения со времен охоты на ведьм? И какого черта надо было делать это ночью?
— Чтобы никто не увидел нас. Церкви безлюдны в это время, — раздался за его спиной хриплый женский голос.
Резко развернувшись, Мид узрел замершую футах в десяти позади фигуру в темном плаще с капюшоном. Женщина стояла и спокойно, даже как-то равнодушно, смотрела на него.
При виде незнакомки Мид уверился, что она очень даже в курсе того, что полиция обязана разгонять любую несанкционированную организацию, но, похоже, это ее не особенно беспокоило. Последнее несколько удивляло. На всякий случай Мид осторожно огляделся.
— Не осматривайтесь, я одна. Нас осталось слишком мало. Почти все наши сгорели или были разорваны заклятием. К слову, это их тела вы нашли у деревни, — ответила женщина, не трудясь слушать вопросы гостя.
— Откуда ты все знаешь? Кто ты? — резко спросил Мид.
— Полиции полагается быть на посту пьяной? Или вы действительно в отчаянии? — прозвучала вместо ответа крайне ехидная реплика.
Мид зло уставился на женщину.
— Открой свою личину!
Незнакомка сорвала с головы капюшон. Ее лицо оказалось худым и бледным, с выпирающими скулами. Черные с проседью волосы упали на лоб. Хотя на вид ей можно было дать не более тридцати лет, было в ней что-то, что делало ее старше. Не внешне. Мид мог бы предположить, что дело было во взгляде — резком, глубоком и цепком.
— Мое имя Скайлер. Торквемада, если вам что-то скажет эта фамилия, — с ледяным спокойствием представилась незнакомка.
Миду говорило. Он сощурился. Это не могла быть та Торквемада, потомок известного инквизитора? Или могла?
— У вас много вопросов, — произнесла она, продолжая свою речь и двигаясь вверх по ступеням церкви. — Вы хотите получить ответ, как и многие до вас.