— Колдовские глаза, — прохрипел он, сжимая в кулаке ее глазные яблоки.
— Не забудь забрать кровь. Торквемада велела найти новый источник… — произнесший это охотник внезапно поморщился от отвращения.
То, что он принял за девушку, превратилось на их глазах в ужасающего своим видом уродца. Это был не человек. Точнее человек, но словно сшитый сразу из нескольких тел.
Внезапно хантер понял, что рука, которую он сжимал, отрывается по шву. Раздался звук рвущейся плоти, рукоять ножа выскользнула из ладони мужчины. Конечность ведьмы так и осталась у хантера в кулаке. Из нее торчали нити.
На землю капала темная жидкость. Еще мгновение, и тело ведьмы, изуродованное и мертвое, качнулось и безвольно завалилось вперед, так что охотник еле успел отскочить в сторону.
— Ч-что это? — пробормотал хантер, рассматривая чудовищные останки и ноги разной величины.
Забыв про смелость, двое сделали пару шагов назад. Тот, что сжимал в руке глаза, так и стоял, без возможности пошевелиться. После этого он с отвращением выбросил их на землю, сплюнув рядом.
— Уродина, — он поддел носком ботинка отдельно лежащую руку. — Возможно, там, куда мы идем, будет много таких созданий. Будьте готовы к чему угодно!
Не потрудившись убрать труп, три хантера еще раз переглянулись и двинули обратно, к зданию старой церкви. Их ждала новая месть.
Я сама смерть, сама смерть,
Не забывай, я мертв, ты мертв,
И все мы мертвы.
Я не забуду, кем я был,
Потому что это не в моих силах.
(Adakain — Drugs)
Комментарий к Глава 15. Новая месть http://static.readwave.com/statics/cover/c556036bfb21d0d7/original.jpg?68b5
====== продолжение 1 ======
— Мэл… — с губ Данте сорвался едва слышный стон.
Сегодня Марлоу был просто безжалостен. Он наваливался на Данте так, что у того перехватывало дыхание и он не видел ничего, кроме глаз своего создателя. Руки Марлоу были теплые, он сжимал Данте с невероятной силой. Восхитительное, пронзительное удовольствие, смешанное со всепоглощающим трепетом, охватило обоих парней. Они не могли остановиться уже второй час подряд.
Они вернулись из Шотландии, и тогда Марлоу извинился перед братьями, взяв своего лучшего друга за руку. Он мотивировал свой уход крайне просто: «Мне нужно согнать стресс». Только Данте знал: это значило, что вместо стресса Мэл собирается сгонять с них обоих семь потов. Бывший преподобный всегда был рад побыть для лучшего друга психоаналитиком, жилеткой и всем, чем бы Марлоу ни хотел его видеть, но сегодня даже он начал жалеть о том, что у него вообще было тело.
Похоронив отца, Мэл словно слетел с катушек. Желание, заставляющее его двигаться, было сильно, а удовольствие от его толчков накатывало на Данте уже около пяти раз. Марлоу стал намного агрессивнее, чем прежде. Он жадно приникал к лежащему под ним парню, показывая, как остро нуждался в разрядке.
Данте выгибался. Он ползал и умирал. Пальцы Мэла продолжали ласкать кожу вокруг соска, его ногти впивались в спину, в ягодицы, его зубы были везде, так что Данте напрягся, надеясь, что Мэл не собирается откусить от него кусок.
Бедра лучшего друга пришли в движение в очередной раз, его тело жаждало нагнать все то время, что он упустил, находясь в теле старика.
Вибрация от его проникновений пронзила нервные окончания Данте и пульсирующими горячими волнами растеклась по всему телу. Он не мог не возбуждаться. Его дыхание участилось, а едва лишь рука Мэла сжала его член, как голова черноволосого парня стала мотаться по подушке. Громкий стон вырвался из приоткрытого рта. Приближался очередной оргазм. Мэл слизнул с губ Данте каплю пота.
— Скажи, когда я должен остановиться, — горячо прошептал он.
— Ты сам поймешь. Когда я сдохну в твоих руках… — едва прошептал Дан.
Мэл довольно жестко развернул к себе его лицо.
— Не шути так со мной, — белки его глаз блеснули в полумраке. — Даже не вздумай.
Данте ощутил, как его мышцы раздвигаются от глубокого давления.
— Я понял… — простонал он и сам подался на твердый орган Марлоу. У него сводило бедра от желания кончить.
Мэл трахал его жестко, шепча на ухо что-то невразумительное. Он хрипло дышал, вставляя очень глубоко, а затем, устав двигаться, рывком отбросил одеяло и поменял руки в захвате на запястьях Данте. От резкого движения тот выгнулся и зашипел. Мэл был красивый. Гибкий, как кошка, такой живой и горячий.
— О черт, — глаза Данте закатились, когда он на секунду окунулся в темноту. — У тебя совсем нет стоп-крана!
Марлоу с удовольствием ощущал его влагу. Весь живот Данте был мокрый. Новая белая капля образовалась на кончике его головки, стекая на живот. Мэл мог бы смотреть на это сутками, неделями, если бы знал, что Дан потянет такой образ жизни. К сожалению, тот начал отрубаться всего лишь после какого-то жалкого седьмого раза.
Мэл вылизал его лицо и шею, его плечи. После этого он заглянул в глаза своего создания.
— Еще?
— НЕТ! — поспешно вскинулся черноволосый парень. — Все, Марлоу… Я слабак. Я признаю… Но, пожалуйста… — на этом моменте он затих, зная, что Мэл и так его поймет.
С них обоих тек пот. Марлоу оторвал Данте от подушки, жарко облизывая его губы и смешивая вкус их кожи. Его живот тоже был выпачкан в мутной опаловой жидкости; Дан поднял голову, чтобы чувствовать поцелуй. Он устремил взор на своего создателя, не смея отвести его. В зеленых зрачках Мэла горело неописуемое бешенство и страсть, а Данте от этого стало до удивления спокойно. Наконец-то Мэл открывался ему. Данте всегда знал, что Марлоу скрывает свои настоящие чувства, но если сейчас это наконец были они, значит, это стоило того, чтобы ждать вечность. Данте удивлялся, как он мог не замечать раньше? Хотя нет. Всегда замечал, как Мэл смотрит на него, как выжимает все свое тепло, как отдает его, не жалея себя. Просто иногда этому типу удавалось действительно убедить себя и окружающих в том, что он был заморожен от всего человеческого. Почему же только сейчас это стало что-то значить? Неужели только смерть могла повлиять на него и дать ему понять, что теплоту нельзя отпускать от себя?
Они перекатились. Данте лег на грудь кошачьего друга, продолжая целовать его. Сейчас он не хотел думать ни о чем другом.
Когда Мэл отстранился, Данте без чувств откинулся на простынь. Марлоу лег рядом, ероша его черные волосы. Дан обнял друга, ощущая, что его отбитая во всех позах задница пройдет еще совсем нескоро.
— Должно быть, хреново бродить не в своем теле целых два года, — заметил он, ощущая, как остывает воздух в комнате.
— Не хочу про это говорить. Все это не доставляет мне радости. Калеб был моим отцом. Моим создателем… А я даже не смог с ним попрощаться.
— Я знаю, что ты чувствуешь, Мэл. Ты не представляешь, какое облегчение для меня, когда ты рядом. Теперь я понимаю, в каком аду жил эти два года.
— Не прибедняйся. Ты уже начинаешь приходить в себя, — Марлоу потянулся за сигаретами.
— Вроде. Но моментами мне кажется, что я спятил и мне мерещится то, что я хочу видеть, — печально хмыкнул волк.
Они немного помолчали.
— Как странно, — вдруг задумчиво произнес Данте.
— Странно что? — Мэл затянулся, продолжая созерцать потолок.
— Я подумал о твоем отце. Ты никогда не знал его настолько близко, насколько я знаю тебя. И даже то малое время, что ты провел с ним, все равно что-то значило для тебя. Тебе было сложно расставаться с Калебом?
— Спасибо за твой такт, Дан, — еще более кисло протянул Мэл. — Всегда считал его умопомрачительным.
— Прости. Просто... Ты уверен, что ты будешь в порядке после сегодняшнего?
— Мне всегда будет его не хватать так же, как тебе не хватало меня. Но я выживу. У меня есть мой личный духовный наставник.
Духовный наставник пододвинулся ближе.
— Я сделаю для тебя все, что в моих силах, чтобы снять твою боль.
— Я благодарен тебе за то, что ты просто рядом. Ты всегда был рядом, и я рад, что ты не меняешь своего решения. Несмотря ни на что.
Мэл выпустил в воздух еще струйку дыма. По форме она напоминала змею. Свернувшись в клубок, пресмыкающееся растаяло без следа через несколько мгновений.