Мэлу пришлось тоже прикрыть глаза, Дан сдавливал его так сильно, что ему не оставалось ничего другого, кроме как отпустить на волю накапливающееся возбуждение. Оба черноволосых парня тяжело выдохнули. Эм стер ладонью пот, текущий по лопаткам Дантаниэла. Его собственное сердце едва не выскакивало из груди, но по другой причине: Эм чувствовал все, что ощущал Данте. Каждое движение Мэла, все, что он делал, пробегало по нервным окончаниям, как ток бежит по оголенным проводам. Это точно была работа Дантаниэла. Он нарочно передавал Эму все собственные мысли и чувства, и теперь давление в промежности начало сживать блондина со свету. Он хотел, чтобы Данте сделал с ним что-нибудь, что угодно, лишь бы заглушить эту тяжесть.
— Не понимаю, откуда у тебя столько власти над моим разумом, — тем временем пробормотал откинувшийся на лопатки Мэл.
Данте поцеловал его медленно и горячо в знак признательности за то, что Марлоу не спалил гневом кухню. После этого оба парня переключили внимание на Эма.
— Почему на тебе все еще джинсы? — задал резонный вопрос Дан.
Эм встал на колени. Данте избавил его от этой последней ненужной детали гардероба. Когда Мэл прекратил считать звезды, он поднялся на одном локте, лениво наблюдая за зрелищем. Ладони Эма взмокли. Данте слышал его мечущиеся мысли. Он взял парня за подбородок и поднял его голову.
— Смотри на меня. Тебе будет хорошо.
Эм моргнул. Холодок пробежал по его обнаженной коже. Пояс джинсов сполз гораздо ниже задницы.
— Хм, неплохо для хомяка, — Мэл задумчиво выгнул бровь, переводя взгляд ниже живота парня и рассматривая открывшееся зрелище. — По крайней мере хоть в этом я могу понять Данте.
Эм закатил глаза. Его начал душить нервный хохот. Данте тоже улыбнулся.
— Не обращай на него внимания, считай это комплиментом, — произнес он, прежде чем утащить Эма на пол и погрузить в пучину своих поцелуев. Мэл не двигался с места, он только наблюдал потемневшим от возбуждения взглядом за тем, как его друг осторожно раздвигает своими бедрами бедра Эма. Тот слегка застонал. Для начала очень нежно, почти невесомо, Данте начал свои движения. Он поцеловал Эма в слегка приоткрытые губы неагрессивным и ненапористым поцелуем. Он мог быть таким разным. Мэл мог сравнить, если с ним Данте вел себя как взорванный вулкан, то с Эмбером он научился контролировать себя и быть почти человеком. Удивительно. Может, бывший преподобный и был прав, черт бы его побрал? Что могло сломать лед лучше, чем отсутствие барьеров?
Мэл наблюдал. Он смотрел, как Эм кусает губы, доставляя самому себе лёгкую боль, которая позволяла ему не отключиться. Данте уже не воздействовал на него мысленно, со временем ему перестала нравиться эта забава. Ему нравилось смотреть, как Эмбер сам движется в нужном направлении, отдается ему по доброй воле, дышит долго и тяжело, обнимая его все сильнее и крепче.
Прикосновения Данте были слишком приятны, Эм просто не мог контролировать свое тело, оно выгибалось и извивалось само по себе, и Данте нравилось, как мальчишка сладко мучается от его толчков. Он сделал еще несколько движений. Прошло всего немного, но светловолосый парень зарычал и кончил себе на живот, мощно вздрагивая всем торсом. Данте жадно входил в него, не сбавляя темпа. По его телу побежали первые огоньки наступающего оргазма.
В этот момент Дан взглянул на Марлоу. Тот не отрывал взгляд от лица друга. Зеленые глаза кошачьего ворлока сейчас приобрели почти черный оттенок. Данте погрузился в их вакуум, как это происходило с ним каждый раз в мгновения близости. Все трое ворлоков чувствовали неразрывную связь друг с другом именно в этот момент. Данте был их промежуточным звеном, непреодолимым и крепким, таким, разомкнуть которое казалось невозможным. Даже Марлоу понимал это.
Эм послушно двигался навстречу Данте, пока тот натягивал его на себя до последнего вдоха, до мурашек, до дрожи в мышцах. Затем он вздрогнул. Напряжение достигло своего пика, сотни горящих стрел пронзили его насквозь, он издал рык и упал на Эма. Его бедра совершили последний рывок. Он в изнеможении прикрыл веки.
«Черт побери, как хорошо», — пронеслась в голове Эмбера мысль, определенно принадлежащая Данте. Но он готов был согласиться с ней на сто процентов.
После этого Дан скатился с мальчишки. Он шлепнулся между Эмом и Марлоу на пол кухни. Эм таращился в нависающий над ними потолок. Что стоило сказать теперь? Имели ли смысл вообще какие-нибудь слова из тех, что до сей поры изобрело человечество? Наверное, нет.
— Ну вот, — только и заметил Данте, поднимая голову и высматривая с пола, куда он дел сигареты. — Так гораздо лучше.
Эм перевернулся на живот. Мысль о том, что это было, вертелась в его сознании единственным связным высказыванием.
— Ты живой? — Данте нашарил пачку и протянул ее мальчишке. — Покури. Небольшой гипноз тебя сейчас отпустит.
— Лучше бы ему не проходить, — хмыкнул Эм.
— А почему меня никто не спрашивает, живой ли я? — проворчал Мэл и тоже вытянул одну сигарету.
Его вопрос остался без ответа. Парни закурили на полу кухни, нарушая пожарную безопасность помещения по полной программе. Все трое думали сейчас об одном и том же.
— Все это хорошо, конечно. Но не бери это в привычку, Дан, — все же счел своим долгом предупредить Марлоу. — Мы договорились. Отношения между мной, тобой и тобой, Эмбером — это параллельные линии. Они никогда не пересекутся.
— Я знаю это. Таков договор. Мы не нарушили ничего, — делая затяжку, проговорил Данте. — Я просто хочу, чтобы вы были со мной сегодня. Оба. Это ведь не так сложно?
Оба. Эти слова эхом отозвались в голове Эма и Мэла. Они не думали, что когда-нибудь дойдет до такого. Данте нужно было дать медаль за его методы челночной дипломатии. Впрочем, бывший преподобный тоже не предполагал, куда заведет его страсть к красивым живым блондинам и лучшим, хотя и очень несговорчивым, друзьям. Он задумчиво почесался.
— Когда все это кончится… Свалим куда-нибудь в теплые страны. Будем жить на острове, где одежда нам вообще будет не нужна.
— Помечтай, — хмыкнул Марлоу.
Данте не ответил на его колкость. Он знал, что Марлоу бурчит, потому что в этот раз на его принципы наступили с особой жестокостью.
— Мы выберемся, Дан. И… и Мики… — очень тихо ответил Эмбер. — Что бы с нами ни случилось. Я надеюсь, что мы пройдем этот путь. До самого конца.
Данте провел тыльной стороной ладони по мокрой от пота спине мальчишки. Другая его рука подтянула Марлоу ближе, заставив того подвинуться.
— Конечно выберемся. Я не собираюсь вас терять, — он сделал последнюю затяжку. — Но сейчас нам надо хотя бы попытаться отдохнуть…
Кровь капала на пол с глухим стуком. Ренье оскалился, удовлетворенно кивнув. Он стер с лица пот, который размазал, пытая свою жертву. Ему определенно нравилось то, что он видел перед собой. Молодой полицейский, который думал, что сможет обхитрить охотников и уйти безнаказанным, свисал с дыбы.
Он молчал. Ни крика, ни просьбы о помощи не сорвалось с его губ за последнее время, и это было единственным, что не устраивало Ренье. Слишком терпелив. Хантер перевел глаза на пол. Возможно, не стоило отрезать его язык сразу, надо было сначала закончить с пальцами. Он брезгливо отбросил их носком ботинка.
По подбородку Мики стекала кровь. Его полуоткрытые глаза не видели ничего, от боли он ушел в темноту. Только сейчас он начал понимать, чего стоил его выбор. Впрочем, он знал, чего он заслужил… В его мечтах сейчас была лишь одна мысль: он хотел, чтобы Райли никогда не увидела этого…
Комментарий к продолжение 2 С Рождеством всех таким вот странным образом. Красивых мужиков вам, много и связками.
Я ничего не исправляла по сравнению с начальным вариантом, надеюсь, ОНО стоило ожидания.
Времени совсем нет!!!! Всем отвечу как прилечу домой. Поцелуйчиков!
====== Глава 23. Все исцеляется огнем ======
Бог свидетель, Бог свидетель,
Позабыта добродетель,
Мир погряз в неверии и лжи.
Роскошь неги и разврата
Тянет нас на дно куда-то,
Превращая веру в миражи.