— Умеют охотники веселиться с теми, кто не может дать им сдачи, — морщась от тяжести, прошипел Марлоу. Вдвоем с Данте они направились к выходу.
— Я сам возьму мальчишку-копа. Позаботься о Скайлер.
Втроем друзья оправились к выходу. Эмбер едва видел, что происходило, его глаза застилал непроглядный туман. Пошатываясь, они набрели на лестницу и поднялись по ней наверх. Еще никогда ступеньки не казались такими длинными. Выйдя наружу, Дан осторожно опустил Мики на траву.
— Самое страшное, — осторожно прошептал ворлок, — что я могу слышать его мысли. Он еще жив, Эмбер.
Вытирая с лица слезы и размазывая кровавые следы, Эмбер склонился над другом. Глаза полицейского распахнулись, а уголок губы дернулся, словно Мики пытался улыбнуться. Однако изо рта его от этой попытки вылилось лишь немного больше крови.
— Он думает. Говорит, что рад видеть тебя, — подсказал Эмберу Данте.
— Зато я не рад видеть его! Какого черта, Мики. Почему же ты дался им в руки…
Веки Мики прикрылись и снова открылись. Он не слышал ничего из того, что говорил Эмбер, потому что его слуховой аппарат остался где-то в церкви.
— Он говорит, что… Трудно разобрать, черт, у него в голове такая каша… — Данте приложил пальцы к виску. — Он говорит, что заслужил это.
— Передай ему мысленно мои слова. Клянусь, Мики, если бы ты не был в таком состоянии, ты бы ответил за сказанное, — Эм крепко стиснул ворот его истрепанной одежды.
Элай и Дагон, которые издали увидели друзей, поспешили к ним. Однако поняв, что происходило, они пораженно примолкли. Серые глаза полицейского уставились в небо.
— Он говорит, что просит у тебя прощения. За все, что сделал. И за то, что не понял тебя, когда тебе нужнее всего была его помощь, — продолжал говорить Данте.
— Ты не должен просить у меня прощения, Мики! Мы поможем тебе. Мы отвезем тебя в ближайшую больницу, и…
Данте мысленно передавал все, что говорил Эмбер. Лишенная пальцев рука друга легла на руку Эма, заставив того замолчать.
— Он говорит «нет».
Ветер тихо пронесся в кронах ближайших деревьев, принося все более сильный запах гари со стороны Сейлема.
— В каком смысле «нет»?
— Он не выживет. Ты знаешь это сам, — вмешался в разговор Марлоу. — Все, что ты можешь, — лишь облегчить его страдания.
— Я не буду делать этого!
— Он хочет, чтобы это сделал ты. Он говорит, что не хочет, чтобы его будущая жена увидела, во что он превратился… — негромко произнес Дан.
Эмбер вновь взглянул в лицо лучшего друга. Тот с трудом приподнял голову. Его кровавые зубы обнажились в болезненном оскале. Эму в этот миг захотелось темноты, захотелось убежать, спрятаться от всего, от себя самого, от своего непреодолимого страха перед лицом очевидной истины: он не сможет изменить ничего.
Слова лучшего друга мучили Эма, он снова и снова пытался заставить себя принять тот факт, что прямо сейчас ему приходилось прощаться. Прощаться с еще одним человеком в этой жизни. Слезы бежали по лицу холодными дорожками; Эм думал, что сказать, что сделать, но все же понимал, что невозможно спасти того, кто обречен на смерть.
— Он просит тебя не оставлять Райли. И сказать ей, что он погиб достойно, — в размышления вмешался тихий голос Данте.
— Он погиб достойно, — крепко зажмуриваясь, подтвердил Эм.
— Значит, выполни его волю. Как настоящий друг, — Данте положил Эмберу руку на плечо.
Эм не мог поверить в то, что эта история заканчивается так. Он никогда не хотел увидеть смерти своих друзей. Никогда не хотел знать, что они мучились. И никогда не хотел выполнять просьбы вроде этой. Все его мысли свелись к одной без конца повторяемой фразе: «Счастья вообще нет. Ни для кого».
Эмбер прошептал ее, двигаясь в непроглядной тьме. Где он уже слышал эти слова? Взглянув вниз, он увидел, что вся одежда друга, его руки покрыты кровью. Казалось, что узкая рана в груди Мики была бесконечной, полной боли рекой.
— Он говорит тебе не медлить. Ему очень больно, — сказал Дан.
Эмбер склонился над Мики, прижимая его к себе.
— Мы с тобой еще увидимся. И что бы ни случилось, Мики. Я не сержусь на тебя. Ты всегда будешь моим самым лучшим другом.
С этими словами Эм положил руку ему на грудь. Он ощутил, как под рубашкой бьется измученное сердце полицейского. Молодой ворлок закрыл глаза. Может, дело было в том, что он не проводил ритуал скрещивания стихий напрямую, а может, и в хлещущих через край эмоциях, но он ощутил, что в отличие от собратьев магия не покинула его полностью. Она бежала по его пальцам. Парень стиснул кулак. Тихое рычание вырвалось из его груди.
— Congelo, — произнес он.
Мики вздрогнул, немного изогнувшись в его руках. Кровь потекла из его рта тонкой струйкой.
— Я обещаю, что буду присматривать за Райли. Чего бы мне это ни стоило. — Эм убрал волосы друга со лба, в последний раз заглядывая в его глаза.
Дагон и Элай поняли, что он хочет сделать. Кулак коршуна, тот, что был без перчатки, слегка сжался.
Эм усилил заклинание. На это ушли почти все его силы, но он старался, чтобы Мики не мучился. Лучший друг дернулся в его руках, еще и еще. А затем его зрачки застыли, уставившись в бесконечное серое небо.
Четверо ворлоков молчали.
— Ты заморозил его сердце, — понимающе произнес Дан.
— Я… должен доставить его Райли, — словно не слыша его, отозвался Эмбер.
— Это будет нелегкий путь. Мы пока не можем перемещаться.
— Какая мне разница, Дан! Мне нужно доставить его Райли! — рявкнул Эмбер, поднимая тело друга на руки. — Я сделаю это, чего бы мне это ни стоило.
С этими словами он отправился в сторону огромной машины.
Марлоу смотрел ему вслед крайне неоднозначным взглядом.
— Что? Хочешь сказать, что у нас опять будут проблемы? — сунув руки в карманы реквизитной военной формы, Данте хмуро уставился на друга.
Тот молчал. Ни тени улыбки не мелькнуло на его лице.
— Нет. Ничего я не хочу сказать. Нам все равно надо убраться отсюда, какая разница куда, — его взгляд опустился на окровавленный порез на боку друга. — И тебе надо зашить рану.
====== продолжение 2 ======
I close my eyes only for a moment, and the moment’s gone
All my dreams pass before my eyes, a curiosity
Dust in the wind, all they are is dust in the wind
Same old song, just a drop of water in an endless sea
All we do crumbles to the ground, though we refuse to see
Dust in the wind, all we are is dust in the wind.
(Мы всего лишь пыль на ветру. Канзас.)
Бронированный джип катил по дороге до самого вечера. Мимо мелькали деревья, пейзаж, но Эм не видел всего этого. Он сидел на заднем сиденье рядом с Данте и Элаем, держа на коленях окровавленное тело, завернутое в военную куртку. Никто не произносил ни слова, да и была ли в этом какая-то нужда? Данте не пытался заговорить со своим учеником: он и так мог слышать его мысли. Они были черны. Эм даже не придал особого значения тому факту, что он впервые убил человека; вряд ли это отпечаталось в памяти парня. Всем, о чем он думал, были лишь его бездыханный друг и вопросы о том, как сказать о его смерти Райли.
Мэл сидел за рулем. Его темные волосы трепал ветер, влетавший в открытое окно. У него тоже осталось незаконченное дело, которое он хотел бы доделать как можно скорее.
Извивающаяся тропинка, ведущая в сторону от дороги, привлекла его внимание.
— Уже вечер. Нам лучше свернуть тут, — бросил он друзьям.
Джип катил еще некоторое время, прежде чем машина остановилась у берега какой-то лесной речушки. Марлоу устало протер лицо.
— Мы не сможем ехать сутками. Нам надо передохнуть. К тому же мне хочется поговорить со старой знакомой, — на этих словах складочка четче обозначилась меж его бровей.
Эм мрачно кивнул. Он осторожно выбрался из машины, взяв тело Мики на руки, и принялся удаляться вверх по течению реки.
Дан смотрел ему вслед. Он искренне опасался за состояние своего ученика. Мэл проследил за его взглядом и прищурился.
— Иди за ним. Только не увлекайся утешениями, я жду вас тут. А то пропустите праздничный костер.
Предупредив об этом, он пошел доставать из багажника «дрова».
Эм медленно брел по тропинке. Его руки сводило под тяжестью тела, но он не хотел оставлять Мики в машине рядом с плотоядными животными, ненавидящими хантеров. Разум сейчас отказывался работать внятно. Эм сел возле огромного валуна и уставился вдаль, привалив Мики к камню. Его бледные пальцы зарылись в собственные волосы. Тысячи мыслей проносились в голове, и Эм бы дорого отдал, чтобы кто-то помог расставить их на свои места.