Данте, конечно же, фыркал и говорил, что бумажку об окончании любого института он лично бы мог достать своему ученику в считанные дни, просто внушив нужные мысли ответственным лицам, но Эм на этот раз обошелся без его помощи. Теперь он наконец исполнил обещание, данное Эмили, и к своим двадцати восьми годам мог похвастаться карьерой, которую сделал сам без чьей-либо помощи. Ну почти.
Витая в своих размышлениях, Эмбер позавтракал и вышел за дверь, мягко притворив ее за собой. Он доехал до работы быстро, припарковал свою машину и шагнул в знакомый холл больницы под неразборчивое жужжание утреннего радио с ресепшена.
— Доброе утро, доктор Морриган! — поздоровалась с ним приветливая администратор.
— Доброе утро, Кейт.
— Вы сегодня в хорошем настроении?
Молодой врач понял, что улыбка выдает его, и тут же перестал вести себя непрофессионально.
— Да нет. Анекдот вспомнил. Я буду у себя.
Девушка за стойкой рассеянно кивнула. Магия Данте работала таким образом, что люди тут же забывали все, что говорил им Эмбер, если это касалось его личности. Любопытство окружающих не стоило удовлетворять слишком часто, потому Дан предупредил своего ученика, чтобы тот поменьше рассказывал о себе. Со вздохом Эм взглянул на свои ладони. Конечно, со временем он научился контролировать собственные хвост и усы, чтобы те не показывались в самые неподходящие моменты, однако ему все равно пришлось расстаться с некоторыми частями своей человечности. Около пары лет назад Марлоу (разумеется, по наказу Данте, который настоял на том, что это необходимо) выжег светловолосому ученику своего апрентиса все отпечатки.
— Ты теперь настоящий ворлок, — сказал тогда Марлоу с садистской улыбкой. — Терпи, малыш.
Он не старался делать свой огонь холоднее или исполнять все быстро. Он делал это медленно, наслаждаясь человеческой болью Эма, пока Данте поил того коньяком и держал его руки зафиксированными.
Эм поморщился и сжал кулак. Это воспоминание было не из приятных, однако ему приходилось идти на компромиссы ради той цели, которую он сам себе поставил. Для того чтобы люди не обращали внимание на его слишком яркие глаза, он носил чуть затемненные очки. Эти жертвы помогали ему не выдавать себя вот уже который год успешной работы в одной и той же клинике.
Оглядевшись, молодой врач положил свой телефон и ключи от квартиры на стол в своем кабинете, затем взял с вешалки халат, привычно закатал рукава. Взяв свою пластиковую карточку, он пощелкал ей по ногтю, подумывая, с чего начать работу.
— Знаешь? Если бы у меня был такой хирург, как ты, я бы не спешил выздороветь. Я бы, наоборот, приходил сюда почаще и глазел на тебя, как на портрет в галерее.
От внезапности этого заявления в полной тишине помещения Эм смахнул со стола папки с историями болезней, заботливо сложенные на уголке его стола одной из медсестер. Справившись с собой, молодой человек посмотрел на диван.
Там, вольготно устроившись и закинув ноги на подлокотник, устроился Дагон. Теперь он отрастил небольшую щетину и от этого стал смахивать на лисицу еще сильнее, чем прежде. На носу его тоже красовались пижонские полузатемненные очки, скрывавшие из виду бирюзовые глаза. Признавая важность маскировки в полевых условиях, старший из братьев предпочитал не выдавать себя лишний раз, даже если появлялся там, где заведомо не должно быть много народу.
Эм вздохнул.
— Ты напугал меня. Какого черта ты делаешь у меня на работе?
— У тебя новая стрижка? Ты сегодня очень хорошо выглядишь.
Эму все стало понятно. Своей неумелой лестью Дагон преследовал весьма корыстные цели.
— Я сейчас не пойду в морг, хитрый ты лис. Там наверняка идет вскрытие, не хочу, чтобы меня заметили!
— Но ты же обещал! — лицо светловолосого ворлока вытянулось, как у ребенка, которому не дали конфетку. — Мы с Элаем уже второй день ничего не едим!
Эм взглянул на часы. В его служебном положении определенно были свои бонусы. Например, никто и никогда не спрашивал, зачем он идет в морг, работая хирургом, а не главным патологоанатомом.
— Ты можешь подождать хотя бы полчасика? — все-таки подумав, изрек молодой врач.
— Какая тебе разница, когда ходить в морг! Все равно тебя никто и никогда ни о чем не спрашивает!
— Дагон, мне еще нужно совершить утренний обход.
— Ты же главный хирург, твою мать! Какой смысл быть главным, если ты не позволяешь делать свою работу никому другому?
— Дагон…
— Я есть хочу! — настойчиво потребовал лис.
Эмбер прислонился к столу и тяжко вздохнул. Он начал медленно понимать, что шансы его отвязаться от настойчивого приятеля приравнивались к нулю.
— Не отвяжешься?
— А ты отвязывался, когда мы спали в шесть часов утра, а ты требовал перенести тебя в Гринвуд? А когда ты требовал общаться с Данте, а он дрался бутылками? А когда Элай потерял руку? А когда…
— Все, хорошо, мы идем в морг! — Эм поморщился, лишь бы не слушать настойчивое бормотание. — Я все понял.
Дагон довольно кивнул. По крайней мере он знал особые точки давления на психику Эмбера.
Эм продолжал бурчать что-то под нос. Он взял служебную карточку и выпроводил лиса за дверь. Светлый конский хвост Дагона раскачивался из стороны в сторону по мере того, как ворлок шел знакомым путем по коридору на нижние этажи здания.
В амбулатории больницы полным ходом шел прием больных. Шесть врачей-специалистов консультировали пациентов, распределяя их по отделениям. Эм бегло окинул их взглядом, пока они двигались прочь от входа. Никто сейчас не собирался в сторону морга. Значит, кроме патологоанатомов и лаборантов, там не на кого было наткнуться.
— Жарко тут у вас, а? — заметил Дагон, сворачивая по коридору налево.
— Нам сюда, — Эмбер взял его под локоть и направился в другую сторону. — Не коси под дурачка, ты не пойдешь в приемную облизываться на младших фельдшеров.
— Но они же такие сочные! Особенно та, полненькая блондинка…
— Дагон, мы же договорились. Залечь на дно! Я и так делаю все, что могу, чтобы доставать вам еду!
— Ну хотя бы кусочек…
— Немедленно сворачивай.
Два ворлока прошли по коридору до лестниц. В отличие от больничной суматохи, царившей на верхних этажах, здесь, в окрашенном белой масляной краской коридоре подвального этажа, было прохладно и тихо. Появившаяся небольшая процессия не нарушала тишину.
Дагон с интересом разглядывал интерьер.
— Последнее пристанище души. Дом с бледными стенами. Нет ничего более жалкого, а? Какая ничтожная черта отделяет жизнь от смерти.
— Да, некоторым не везет по-крупному, — Эмбер провел служебной карточкой. Дверь пискнула и отворилась. — Проходи.
Коридор в одном месте разветвлялся, из правого его крыла доносился гул работающих механизмов: там помещались бойлерная, контрольные пульты электросети больницы, аварийные генераторы. Налево коридор заканчивался дверью с надписью: «Патологоанатомическое отделение. Морг».
Когда Эм свернул в коридор, охранник вяло взглянул на него.
— Вы к доктору Сайксу, доктор Морриган? Он только что вышел.
— Нет, я по личным делам. Вот, веду посетителя. На опознание, — не поведя и бровью, соврал Эмбер.
«Посетитель» тонко улыбнулся из-за его спины, попутно осмотрев упитанное тело охранника. Впрочем, тот был несколько не в его в кусе, поэтому Дагон не стал настаивать на долгой остановке.
Охранник кивнул и снова уткнулся в газету. Как и весь прочий персонал больницы, он тут же забыл, что сказал ему Эмбер.
Дагон и Эм проследовали в отделение. В центре стояло два хромированных стола, накрытых пленкой. Дагон заулыбался при виде такой красоты.
— Ну ты посмотри. Как много можно нарезать!
— Придержи коней. Если сейчас вернется Сайкс, нам придется долго объясняться с ним! Поэтому делаем все быстро и без шума!