В кабинет тихо вошла Моника и принесла виски. Ким не глядя взял стакан и залпом осушил его. Девушка сочувственно смотрела на него. Ким дал себе немного времени, чтобы успокоиться. Затем он произнес:
— Чего стоишь? Свяжи меня с губернатором или его помощниками. Нам нужны люди, чтобы начать очищать этот бардак…
====== продолжение 1 ======
Can you teach me how to fly?
See I’m scared to die
We’ve only just begun to learn to crawl
Can you teach me how to fiy?
Will you keep me up all night?
Will you be there on the ground if I should fall?
Fall for you?
(Black Lab – Teach Me How To Fly)
— Я сейчас упаду! — громкий вскрик раздался над поляной, а за ним послышался вздох и ругань.
Эмбер вздрогнул и оторвал взгляд от книги. На его глазах огромная хищная птица превратилась в человека прямо в небе. По окончании полета Элай неуклюже взмахнул руками и потерял контроль над своим телом. С высоты в несколько футов он стремительно летел вниз. Лицо его исказилось на секунду гримасой ужаса от понимания того, что приземление, кажется, будет не из приятных. Эмбер отбросил книгу, чтобы помочь товарищу и немного смягчить его падение, но Дагон проявил смекалку проворнее. Сделав мощный прыжок, он исчез и тут же снова появился, перехватывая брата в воздухе. Рванув его на себя, он опять исчез, так что вспышка его магии походила на маленький взрыв. Оба брата сверкнули и появились уже возле земли. Они совсем не грациозно шлепнулись на траву и покатились, возмущаясь на понятном лишь им наречии. Их ругань смешалась в одну какофонию, в которой трудно угадывалось нечто внятное. Эмбер нервно следил за их движением, хотя опасность уже миновала: братья остановились в центре поляны безлюдного лесопарка, где уединились специально для того, чтобы Элай учился летать. Немного придя в себя, они посмотрели друг на друга.
Эмбер опустил плечи. Признаться, его пугала техника безопасности этих двух блондинов. Точнее сказать, полное ее отсутствие.
— Я никогда не смогу снова летать! — Элай вытащил изо рта травинки и сплюнул землю. — Кажется, Дагон, у нас с тобой теперь одна стихия. Мне суждено только ползать или прыгать, как последнему земному гаду!
— Не говори так! Ты уже держишься в воздухе намного увереннее!
— По-твоему, пять лет — это нормально для того, чтобы «держаться увереннее»? Прошло столько времени! — в глазах коршуна сверкнула обида и злоба. — Лучше бы эти апрентисы отбили мне ногу, чем крыло! Я уже должен летать, как ласточка! Вместо этого я скорее напоминаю ощипанную курицу!
— Да ну, ерунда, — вмешался подошедший к братьям Эм. — Ты действительно делаешь успехи!
— В неудачных приземлениях, — буркнул Элай и отвернулся.
Некоторое время Дагон и Эм думали, что сказать ему в знак поддержки. Эти пять лет не были легкими для младшего из братьев. Потеряв часть крыла, Элай лишился своего самого ценного качества, и даже перчатка Данте служила ему слабым утешением. Недостаток ее конструкции состоял в том, что она сваливалась каждый раз, как Элай превращался в птицу, и поначалу братьям пришлось извести целую прорву резиновых медицинских расходников, которые Эм приносил им из госпиталя, чтобы приладить их как надо. Лишь путем немыслимых трудов и заклинаний им удалось заставить перчатку превращаться в часть крыла, но и это не стало окончательным решением проблемы. Управлять изувеченной конечностью светловолосый ворлок в облике коршуна по-прежнему мог только с очень большим трудом. За пять лет Элай, конечно, перестал прыгать по земле, однако и в воздухе все еще ощущал себя некомфортно. Он безумно злился из-за своей беспомощности, и Дагон изо всех сил старался поддержать брата в его попытках восстановить прежнюю активность.
— Ты быстро учишься. Ты продержался в воздухе уже целый час! Почти не приземлялся на землю!
— О чем ты говоришь, Дагон! Я раньше проводил в полете дни и ночи! Иногда мне даже не нужно было превращаться в человека!
— Ты сможешь делать это, я тебя уверяю! Тебе просто нужно немного терпения!
— Я уже не уверен, что хочу пытаться! — Элай сжал кулаки и поднялся.
Одежда, которая свалилась с него при превращении, лежала здесь же неподалеку. Он принялся резко одеваться. Это значило, что на сегодня полеты действительно кончились.
Эм с сожалением захлопнул книгу по некромантии, которую надеялся почитать сегодня под присмотром братьев и в отсутствие Дана.
Элай потряс рукой. Его перчатка, наполненная магическим газом, держалась, но все равно безумно раздражала птичьего ворлока. В такие минуты казалось, что от злобы Элай готов загрызть пару-тройку лишних человек, и не важно, кто подвернется ему на пути.
Эм и Дагон следовали на расстоянии от него. Тот молчал как убитый.
— Клянусь, еще немного, и я найду способ, как приклеить ему руку обратно, — шепнул Эмберу мрачный Дагон. — Я не могу смотреть, как он страдает.
— Не смотри, — огрызнулся услышавший его Элай.
— Вам надо было прирастить конечность в ту же ночь, как это случилось, — тихо произнес Эм.
— Того времени уже не вернуть. К тому же нам было не до того, нам надо было спасать твою жизнь.
Эм поморщился. Он не любил возвращаться в мыслях к Джине и тому, во что вылилось знакомство с ней. Вина иногда не давала ему спокойно спать, когда он думал о том, как подставил Данте и братьев.
— Мне очень жаль, Дагон. Я не знаю, смогу ли я исправить когда-нибудь то, что натворил.
— Эй, — ворлок спохватился. — Мы не злы на тебя, Эм. Все просто получилось так, как получилось.
— Да, конечно. Все получилось, как получилось. И потому вы держите руку замороженной в напоминание о том, что у вас еще есть ложные надежды на лучшее будущее.
— Мы просто надеемся, что однажды мы встретим тех, кто сможет помочь нам. Читай справочники по некромантии внимательнее, вдруг ты окажешься этим ворлоком? — глаза лисьего колдуна хитро блеснули.
— Да уж.
Эм боялся даже представить себе этот момент. Пять лет назад, вернувшись домой после пожара в Сейлеме, чтобы забрать некоторые вещи, Элай и Дагон выпросили у него морозное заклинание. Они поместили мертвую конечность Элая в ледяной куб, и теперь та стояла дома у ворлоков, на крышке рояля, как безмолвное напоминание об утраченных лучших днях. Иногда, заходя к ним, Эм содрогался от вида помертвелой кисти, хотя лично его подстегивал еще и тот факт, что некромантия действительно могла помочь братьям, просто знание правильной последовательности действий отсутствовало во всех рукописях и энциклопедиях, на которые пока что натыкался Эм.
— Я попробую, Дагон. Мне пока боязно пробовать свою магию на вас. Даже у тебя больше опыта, ты, кажется, говорил, что тебе довелось приращивать палец после игры в ножички! — изрек юный ворлок, печально пожимая плечами.
Дагон хмыкнул, припоминая ту легкомысленную историю.
— После того, как его отбили, прошло всего несколько минут. Плюс с нами играли ребята, которые смыслили во всей этой ерунде. Думаю, сейчас они уже не на этом свете сам-знаешь-из-за-кого.
Эм знал. Корешок книги впился в ладонь парня, потому что он слишком сильно его сжал.
— Да, мне некому помочь. Я не особо продвигаюсь в своих изучениях. Сам понимаешь, это нереально рядом с Даном. Я не знаю, как мне удалось скрывать это от него так долго и почему клятва позволяет мне небольшие вольности.
— Тебе просто чертовски везет. Ты хотя бы смог найти способ, как увиливать от его домогательств!
— Это тоже правда.
— Он не хватится твоего присутствия?
— Нет. Ты же знаешь, иногда мне достаточно сказать, куда я иду, объяснять все в деталях мне не нужно. Наша магия связи работает, хотя иногда я удивляюсь, почему она такая замедленная. Я столько всего недоговариваю Данте, и еще ни разу в меня не ударила какая-нибудь жуткая молния, или как там это должно выражаться у карательного колдовства.
— Недоговаривать не значит врать, но я не уверен, что дело в этом. Те, кто познал этот секрет, уже находятся не на этом свете и, как следствие, не могут ничего вякнуть, — оптимистично заметил Дагон. — Древняя магия неотесанная как чурбан. Радуйся хотя бы тому, что ты не обязан сидеть дома, приклеенный к задницам Данте и Марлоу двадцать четыре часа семь дней в неделю.