— Я бы спятил. Думаю, Мэл тоже был бы не особо доволен, потому я действительно этому радуюсь, Дагон, — Эм приложил руку к левой стороне груди, туда, где билось его мертвое сердце. — Ты просто не представляешь как.
Глянув на напряженную спину Элая, Дагон рассеянно кивнул. Что-то подсказало Эму, что старший из братьев сейчас был занят в мыслях другими проблемами, а совсем не рассуждениями о неотесанной, как полено, магии древней связи, непостижимые тайны которой скрывались за семью печатями.
— Ты домой пойдешь? — поинтересовался у мальчишки Дагон, когда они втроем вышли из лесной зоны.
— Аппарирую. Я так и не показывался там с того момента, как ушел на работу.
— Удачи тебе.
— Заберите мою книгу. Дану ни к чему видеть ее.
Дагон принял том по любительской некрологии и сунул его под мышку.
— Я думал, сегодня ночь Данте и Мэла и они не обратят на тебя особого внимания.
— Все равно. Я найду способ, как сказать ему. Потом!
— Ну-ну. Беги, сорвиголова, — Дагон хмыкнул, а задумчивый Элай не сказал ничего.
Он улыбнулся братьям и растворился в воздухе, сверкнув им на прощание голубым глазом.
— Насколько стало проще, когда ребенок наконец научился ходить сам и не ездит на нашей спине! — довольно потянулся старший из братьев.
Элай не поддержал его веселья. Он убрал покалеченную руку в карман, как делал всегда, когда не хотел, чтобы она напоминала о себе. Улыбка Дагона померкла.
Он догнал уходящего брата.
— Подожди меня.
Элай шагал к дому не оборачиваясь. Их жилище стояло недалеко от леса, в маленьком коттеджном поселке. Братья решили, что останутся поблизости к Дану, Мэлу и Эму, в Канаде, но одновременно с тем держали разумную дистанцию, так что оказаться рядом друг с другом они могли только посредством телепортации.
— Элай!
Коротко стриженный блондин обернулся.
— Я не прошу вас с Эмбером носиться за мной как за младенцем! — огрызнулся он.
— Да перестань ты! Я хочу помочь! — широкие брови Дагона сошлись на переносице.
— Может, не сегодня.
— Но почему?! — светловолосый ворлок схватил брата за руку. — В последнее время ты сам не свой. Я не могу видеть, как ты страдаешь один!
— Я не страдаю. Я просто… превратился в ничто!
Дагон подтянул его к себе, цепко всматриваясь в его фиолетовые глаза.
— Ты не ничто. Ты мой брат. И я убью любых демонов, которые мешают тебе жить спокойно!
— Ты не можешь убить тех, которые живут в моей душе.
— А вдруг могу? — Дагон вызывающе склонился к нему. Его решительное лицо все же заставило Элая чуть ослабить позиции. Он огляделся по сторонам.
— Почему мы остановились?
— Потому что, — все так же сурово прошептал Дагон, — ты не веришь в мою целебную силу!
Он склонился и сделал пару шагов вперед. Тот стоял, подозрительно присматриваясь к действиям старшего. Влажные губы подобрались близко, Элай некоторое время упорно смотрел не на них, но чуть погодя взгляд его все равно соскользнул вниз. Каким-то образом, даже ни слова не говоря, Дагон лишил его желания возмущаться. Он не отводил глаз от лица Элая. Светловолосый ворлок поднял голову, чтобы ответить на явно следующий за близостью поцелуй. Ладони Дагона легли на скулы брата, поглаживая его шероховатую, с пробивающейся щетиной кожу, и тот застыл, обратившись в сплошное внимание к поцелую. Любопытство к такой методике брало верх над его злостью, так что он просто молча ожидал продолжения.
Дагон сделал шаг вперед, чуть склоняя брата назад. Его твердая ширинка прижалась к паху птичьего ворлока. Фиолетовые глаза последнего распахнулись. Старший брат прочел в этом взгляде обиду и непонимание, Элай никак не мог взять в толк, как ему справиться со своей болью.
— Я помогу тебе, — прижимая его к себе, сказал Дагон чуть более мягким тоном. — С каких пор ты не веришь мне?
— Я не верю не в тебя. В себя, — обнимая его в ответ, тихо отозвался Элай. — Не было и дня, чтобы я мог не думать о том, что я теперь останусь неполноценным. До самого конца...
Дагон снова прижал его к себе. Он поцеловал его висок и чуть взмокшие от физических нагрузок пряди. Его пальцы властно впились в поясницу брата, пробираясь под его одежду.
— А я верю в тебя. Потому что ты всегда и во всем... — Дагон перешел на шею, закапываясь в ворот своего партнера, — гораздо лучше и сильнее меня, ты более гибкий, никогда не ломаешься. И ты адски заводишь меня, когда в твоих глазах появляется этот блеск отчаяния и желания побороть все трудности.
Хриплый и сбивчивый шепот растворял Элая. Он моргнул, не выпуская брата из рук.
— Не сдавайся, — прошептал Дагон совсем неслышно. — Потому что твоя уверенность всегда делала тебя таким, какой ты есть. Таким, каким я люблю тебя.
Услышав последние слова, Элай ощутил жар, распространяющийся по его паху. Магия Дагона заключалась в том, чтобы постоянно знать, что сказать в тот или иной момент, когда ничто другое уже не могло помочь. Элай оторвался от объятий и теперь уже сам потянулся за тем, чтобы коснуться губами целующих его губ. Вышло немного отрывисто, но Дагон поймал его и углубил поцелуй. С рукой или без, Элай оставался все тем же, а самое главное, это ничуть не мешало его физиологической жизни. Сейчас Дагон думал лишь о том, как его брат будет целовать его и прикасаться к нему, играть с его волосами, а он пересадит его на колени, прижмет его животом к себе, ощутит его твердость. Войдет в его тугое тело. С полминуты братья смотрели друг на друга, взгляды их блестели, как у хищников. Пошатываясь, они сделали еще несколько неловких шагов. Никто из них не останавливался. Дагон задирал перепачканную в траве футболку Элая, а тот чуть согнул колено и просунул его между ног Дагона, крепко прижимаясь к его паху.
— Ты специально завел меня прямо тут? Я ведь не дойду до дома, — начиная дрожать, сообщил Элай.
Дагон закивал. Кажется, уже не такой злой брат был готов ненадолго прекратить копаться в себе. Толкаясь, светловолосые ворлоки принялись удаляться обратно в лес. В это время дня вокруг не могло быть народу. Дагон обхватил Элая поперек корпуса и жарко присосался к его шее. Даже походка младшего сейчас действовала на него возбуждающе. Его неспешные, ласковые касания, твердые ягодицы под грубыми джинсами напоминали о том, какой он может быть без одежды.
— Снимай все с себя. Живо, — содрогаясь, Дагон лизнул языком его сережку. — Перчатку тоже.
Элай остановился, встречая эту просьбу с удивлением. Дагон лишь один раз заставил его сделать это, когда ему пришлось помогать брату с превращением ее в часть крыла. Элай чувствовал себя некомфортно, расставаясь со своим прикрытием.
— Не надо... С ней у меня как будто две руки!
— У тебя и так две руки, — Дагон решительно потянул вещицу на себя.
Пустая кисть легко выскользнула из перехваченной веревочкой резины. Элай стыдливо спрятал покалеченную конечность за спину, болезненно поморщившись, но Дагон вел себя настойчиво. Он схватил его, задрал рукав брата, внимательно любуясь на внезапно заканчивающееся предплечье. Он провел по нему пальцем, затем, склонившись, лизнул зарубцевавшуюся кожу кончиком языка. Элай дернулся немного, чувствуя страх и возбуждение одновременно.
— Считай, что у меня появился новый фетиш, — прошептал Дагон, перехватывая брата чуть выше локтя и приближая его к себе.
— Ты ненормальный, — прошептал Элай, не замечая, когда это он уже успел опуститься на колени.
Дагон улыбнулся, проводя ладонью по его щеке. Элай делал его абсолютно больным. Он начал поспешно скидывать с себя вещи, заставляя брата делать то же самое и притом не отрываясь от поцелуев ни на одно мгновение. Их языки соприкасались и приводили обоих в сильнейшее волнение. Дагон повалил брата на зеленую траву. На улице стояло лето, теплые сумерки наползали на лес.
— Я не для того прошел с тобой вечность, чтобы ты так легко сдался, — горячо прошептал он Элаю в ухо.
Коршун мелко дышал, теряясь в словах. Когда он остался обнаженным, Дагон схватил его и крепко обнял. Элай лег на спину, с улыбкой отводя светлые пряди здоровой рукой, а Дагон спустился ниже, обвел языком мягкую впадинку у горла брата, еще больше раззадорив его этим. Элай наблюдал за действиями потемневшими от страсти глазами. Проводя пальцами, Дагон ушел вниз и, полюбовавшись налившимся кровью органом, сомкнул на головке губы. Элай судорожно втянул воздух, ощутив, как язык грубо ласкает его вены, скользит вниз. Он приоткрыл рот и издал мягкий, протяжный стон. Дагон продолжал, все наращивая темп, и все же Элай нашел в себе силы не торопиться и позволить ему действовать на свое усмотрение. Коротко стриженный ворлок поглаживал спину брата, наматывал на руку его волосы, касался кожи бедер и напрягшегося живота. От его прикосновений у Элая по спине пробежал озноб, а стоило Дагону дойти до основания члена, как тот выгнулся навстречу, не сдерживая свой порыв.