Эм протер руками лицо. Это все напоминало какой-то страшный кошмар.
— Куда они делись?
— Сбежали. Точнее уползли, боясь землетрясения. Чудо, что соседи не заметили ничего странного.
Эм уныло кивнул. Кажется, братья сейчас были не лучшей кандидатурой в помощники. Значит, придется идти одному.
— Что с тобой? — прищурившись, спросил Элай, который уловил мелькнувшее в лице Эма отчаяние. — Все в порядке?
— Нет. Все плохо, парни. Хуже, чем было, когда мы последний раз виделись.
Не откладывая дело в долгий ящик, Эм изложил братьям основную суть происходящего, начиная от нападения на Данте, заканчивая разложением Мэла. Дагон слушал молча, сунув руки в карманы криво застегнутых джинсов. Элай нахмурился и закусил губу.
— Мы могли предвидеть, что рано или поздно все придет к этому, — кивнул он, дослушав. — Магия некромантов всего лишь временное решение. Маргарет говорила в тот день...
— Я помню, что говорила Маргарет. Я не запомнил все в подробностях! — раздраженно пояснил Эм. — Она сказала мне тогда, каков обряд. Но я и в голову его не брал!
— Ну и что нам теперь-то делать?
— Ничего. Вам ничего, — Эм печально опустил голову. — Я пойду в Сейлем. Попробую поискать там что-нибудь. У меня не так много времени...
Братья переглянулись.
— Ты хочешь в Сейлем. Совсем один? На руины деревни, где, вероятнее всего, сейчас могут бродить люди? — мягко спросил Дагон, как врач у пациента дома умалишенных.
— Ты правильно понял меня.
— Ты уверен, что обломки дома Сальтарена так и лежат, призывно дожидаясь, когда малыш Эмбер до них дойдет?
— Ну, Сейлем же за пять лет никто так и не пытался восстановить!
— Как ты представляешь себе тот факт, что все книги не сгорели при пожаре?
Эм чуть ли не взмолился. Он и сам терзался теми же сомнениями уже сотни раз.
— Вы задаете слишком много вопросов. У нас нет другого шанса, ребят. Сейчас или никогда.
Братья снова переглянулись. Решительность этого юного ворлока иногда пугала их. Эм пожал плечами и приготовился перемещаться.
— Стой. Мы с тобой пойдем. Один не ходи, — тяжело вздохнул Дагон.
Хлопок.
Три тени выросли на дорожке, ведущей к деревне, как и в тот день, в день, когда Сейлем еще не был стерт с лица земли. Теперь это место почти все поросло травой. Маленькие тонкие деревца пробивались там, где раньше стояли ворлочьи дома. Как и деревня чародеев, это место навеки сохранило свою мертвую тайну. Здесь не раздавались крики, не слышались взрывы, запах дыма уже не щекотал ноздри, но при всем при том и Элай, и Дагон, и Эм ощутили укол боли — укол боли десятков погибших собратьев, чья вечная аура все еще не растворилась над пустошью.
— Они даже не потрудились их захоронить, — Элай указал в сторону обочины. Там лежали несколько давно лишенных мягких тканей трупов со сгнившим мясом на костях.
— Это не люди. Всех людей забрали отсюда, когда кончилась схватка, — поджал губы Эм. — Они не предали земле только тела ворлоков.
— Конечно. Ведь они не заслуживают жизни. А значит, и смерти.
Трое друзей двинулись вперед, осторожно ступая по израненной земле. Леденящий холод исходил от самой поверхности или откуда-то из-под нее. Стараясь быть внимательным, Эм молча осматривался по сторонам, но здесь не было никого, кто мог бы напасть и потревожить три тихо крадущихся тени; даже птиц не водилось здесь с тех пор, как проехали последние бронированные джипы, которые так и остались лежать по обеим сторонам дороги, ржавея корпусом от дождя и снега.
Воспоминания. Вот единственное, что тревожило сознание сейчас.
— А мы тогда думали, что это конец, — негромко сказал Дагон. — Представляете, даже заклятие высвобождения стихий не помогло.
— Откуда мы знали, брат? Откуда мы знали, что на тропу войны выйдут люди? Все это когда-то начиналось с людей. Ведь и охотники не сразу стали теми, кем стали. По факту мы имеем дело с перерождением хантеров, только хуже, потому что в этом веке средства массовой информации подстегивают их, позволяя творить невиданные зверства.
— Это правда. Смотрите! — Дагон внезапно остановил двух друзей, выставив перед ними руку.
Прямо перед ними у развалин одного жилища скулила большая гиена. Заслышав приближающихся к ней, она резко прервала свой плач и настороженно задрала морду. Не прошло и секунды, как испуганное животное вскочило и исчезло среди обломков разрушенных домов. Все снова стихло.
— Они все еще приходят сюда, — изумленно заметил Эм.
— Конечно. Многих ведь не было в тот день с их близкими — с теми, кого они больше не увидят никогда.
Сердце сжалось от этих слов. Эм молчал. Чудовищный поступок карателей не приносил молодому человеку понимания. Сейчас Эмбер уже забыл, как и сам однажды стоял по ту сторону войны. Теперь ворлоки были его братья. И он ощущал только их боль.
— Не смотрите, шагайте. Я помню, где дом Сальтарена, — встряхнул он головой, отгоняя печальные мысли.
Трое друзей довольно быстро нашли фундамент и руины. От дома остались в основном стены, вваленная крыша лежала на полу и мешала пройти внутрь. Эм нахмурился, представляя свой путь мимо этих балок.
Тело Сальтарена лежало там, где его и оставили, на траве среди камней и досок. Ворлок уткнулся лицом в землю, остатки его рыжих волос трепал слабый, налетающий с запада ветер.
— Бесславный конец для такого, как он, — мрачно констатировал Дагон.
— Бесславный конец для всех, кто должен жить вечно. И ради чего это все? — Эм печально смотрел на руины. — Давайте, парни, нам никак нельзя оставаться тут надолго.
Старший из братьев пробормотал какое-то ругательство и с тихим шорохом превратился в лиса. Его одежда легла рядом. Элай и Эмбер последовали его примеру — они приняли свои животные обличья, а Эм, подхватив вещи в зубы, полез внутрь дома, чтобы аккуратно пробраться мимо хлипких опор.
— Не трогайте тут ничего, — юный ворлок добрался до середины комнаты уже на четвереньках. — Эта конструкция не выглядит слишком надежной.
— Ладно, что дальше, мегамозг? Ты же у нас руководитель операции, — Элай поправил сползающую перчатку, тоже приняв свой нормальный вид. В нос бил отвратительный запах гари, но прихожая относительно уцелела. Пройдя еще пару футов, Дагон превратился в человека и смог перемещаться среди руин, согнувшись в три погибели.
— Я не очень понимаю, что мы тут ищем. Такой, как Сальтарен, не держал свои секреты на виду. Скорее, я бы предположил, что он создал много копий и раздал частички своих знаний им, иначе с чего ему плодить всех этих уродов?
— Нет. Мы найдем его записи. Они существуют! — упрямо сверкнул глазами Эм.
За его спиной Дагон покрутил у виска.
«Истинное создание своего ворлока», — пробормотал он одними губами.
«Которого из них? Мне кажется, он чувствует, в нем говорит магия Сальтарена...» — так же безмолвно ответил Элай.
Эм не слышал их. Попав на это место, он словно впал в транс. Маргарет. Ее лицо, день их знакомства вспыхнул перед глазами точно вчерашний. Ведь она говорила, что Сальтарен передает все свои знания копиям, когда вдыхает в них жизнь. Почему они приобретали знания так скоро, а Эм не смог добиться от своего сознания ничего за те годы, что он сидел над книгами и копался в бесконечных страницах, рукописях, списках? Может, все дело было в том, что Сальтарен не был его создателем напрямую? Как же активировать, «вспомнить» его знания?
Развалины коттеджа дышали от ветра. Они скрипели и стонали, пока Эм брел среди обломков и поломанной мебели. Кое-что привлекло его внимание. В углу, жуткие, как статуи, сидели два обнявшихся скелета. Кожи почти не осталось на их костях, но по тому, как они сцепились, по всей их позе было видно, что они встретили свою смерть именно тут, в горящем доме. Это могли быть главные помощники хозяина — Ридлок и Бальтазар. А может, это какие-то другие ворлоки, сшитые по частям, такие же, как Маргарет? Сердце Эма сделало прыжок. Сам не зная почему, он нервно сглотнул и подполз к этим двоим.