— Значит, я кто? Головоломка, которую нужно разгадать?
— Нет. — Я поднимаю свой бокал. — Ты — головоломка, которую я не хочу разгадывать. Просто хочу продолжать играть.
Ее пальцы сжимают бокал с вином, но она не пьет. — Это самая честная вещь, которую ты сказал за весь вечер.
— Я всегда честен с тобой.
— Ты преступник, который зарабатывает на жизнь обманом.
— Не с тобой. — Я делаю глоток, давая вину отстояться. — С тобой — никогда, детка.
Она вздрагивает от ласкового обращения, но на этот раз не поправляет меня.
Глава 12
Айрис
Вино сглаживает острые углы между нами.
Ко второму бокалу я смеюсь над его историей о взломе системы оценок Массачусетского технологического института в семнадцать лет. К третьему я вообще перестаю обращать внимание на то, что смеюсь.
— Ты поставил себе четверку с минусом? — Я наклоняюсь вперед, забыв соблюдать дистанцию. — Почему не одни пятерки?
— Слишком очевидно. — Его глаза блестят в свете свечей. — Отличные оценки привлекают внимание. Идеально, за исключением одного стратегического недостатка? Такова уж человеческая натура.
— Хитро.
— Говорит женщина, которая на прошлой неделе пыталась подставить русскую группировку. — Он снова наполняет мой бокал, не спрашивая. — Как ты сфабриковала их подпись?
Я не должна говорить ему.
— Проанализировала их синтаксические шаблоны за три года активности в Даркнете. Построила лингвистическую модель, которая имитировала их грамматические особенности.
— Блестяще. — Он говорит это так, как будто так оно и есть, как будто я сделала что-то достойное восхищения. — Сколько времени это заняло?
— Около шести часов. — Я взбалтываю вино. — Но, ты раскусил меня.
— Ты хотела, чтобы я понял.
— Может быть.
Его нога перемещается под столом, колено касается моего. Я не отстраняюсь.
Официант приносит наши первые блюда — утку для него, морского окуня для меня. Я едва пробую блюдо. Слишком сосредоточена на том, как двигаются руки Алексея, когда он говорит, на жестикуляции длинными пальцами, иллюстрирующей его точку зрения о протоколах шифрования.
Слишком сосредоточена на том, как сильно я хочу, чтобы эти руки были на мне.
— Ты пялишься, — говорит он.
— Ты постоянно пялишься на меня.
— Справедливое замечание. — Он разрезает утку. — О чем ты думаешь?
Я хочу уехать с тобой. И это пугает меня. Я не чувствовала себя такой живой с тех пор, как умерли мои родители.
— О том, что предполагалось, это будет всего лишь один ужин, а потом ты оставишь меня в покое.
— И?
— И я размышляю, действительно ли это то, чего я хочу.
Признание висит между нами, опасное и грубое.
Алексей медленно кладет вилку. — Чего ты хочешь, Айрис?
Тебя. Я хочу тебя способами, которые не имеют логического смысла.
— Я не знаю.
— Лгунья. — Его голос понижается. — Ты всегда знаешь, чего хочешь. Ты просто не хочешь в этом признаваться.
Мой пульс учащается. — Может, мне нравится заставлять тебя гадать.
— Может быть, ты боишься того, что произойдет, если ты перестанешь убегать.
Жар разливается по мне — вино, желание и что-то более темное, чему я не буду давать названия.
— Должна ли я бояться?
— Абсолютно.
— Почему?
— Потому что я думаю, что тебе на самом деле нравится страх. — Его взгляд останавливается на мне, хищный и знающий. — Это тебя заводит.
У меня перехватывает дыхание. Мне следует отрицать его слова, отшутиться как от типичного мужского высокомерия.
Но он прав.
— Это всего лишь предположение.
— Это наблюдение. — Он откидывается назад, в высшей степени уверенный в себе. — Каждый раз, когда я загоняю тебя в угол, твои зрачки расширяются. Твое дыхание учащается. И это не просто страх, Айрис.
— Тебе это нравится.
— Тебе тоже. — Он подает знак официанту, не отрывая взгляда. — Я бы хотел проверить эту теорию сегодня вечером, когда мы уйдем отсюда.
Тепло разливается внизу моего живота. — Как проверить?
— Я знаю одно место. Старое промышленное здание в Южном Бостоне. Многоэтажное, в основном пустое.
Я не должна спрашивать. Не должна интересоваться.
— И?
— Прятки. — Его улыбка становится озорной. — У тебя есть десятиминутная фора. Я охочусь.
Мой пульс учащается.
— Это безумие.
— Испугалась?
— Конечно, я боюсь. Ты... — Я понижаю голос. — Это полный пиздец.
— Правда? — Он оплачивает счет, не глядя на него. — Или это просто честно? Не притворяйся, что мы обычные люди на обычном свидании. Никаких игр о том, кто мы есть на самом деле.