— Алексей. — Мой голос звучит странно. Безжизненно. — Посмотри на это.
Он наклоняется, просматривая данные, которые я обнаружила. Финансовые отчеты, показывающие регулярные депозиты в зарегистрированную в Делавэре подставную корпорацию. Скрытая структура собственности корпорации прослеживается через три уровня дочерних компаний, существовавших до...
— Операции Сентинел. — Его челюсть сжимается. — Частная разведывательная фирма. В основном бывшие подрядчики ЦРУ. Они занимаются вещами, на которых правительству не нужны официальные отпечатки пальцев.
У меня начинают дрожать руки. — Они платили Моррисону три года.
— Когда ты начала расследование смерти твоих родителей?
Временная шкала встает на свои места с тошнотворной четкостью.
— Они наблюдали за мной. — Слова отдают пеплом. — Все это время они точно знали, что я делаю.
— Эй. — Рука Алексея накрывает мою, останавливая дрожь. — Посмотри на меня.
Я заставляю себя перевести взгляд с экрана на его лицо.
— Мы собираемся отгородиться от них. — В его голосе звучит абсолютная уверенность. — Вместе мы сможем это сделать. Ты и я — мы лучше любой разведывательной операции, которую они проводят.
— Алексей...
— Нет. — Он сжимает мои пальцы. — Я провел всю свою жизнь на три шага впереди людей, пытающихся выследить меня. Ты делала то же самое. Может, они и наблюдали, но пока не поймали тебя. И теперь ты больше не одна.
Тяжесть в моей груди немного ослабевает.
— Итак, мы наводим порядок, — продолжает он. — Каждый след, каждая крошка хлеба, каждый призрачный след, который ты когда-либо оставляла. Затем мы перестраиваем все с нуля, используя методы, которых они никогда раньше не видели.
Я киваю, с трудом сглатывая. — С чего мы начнем?
— Сначала твои персональные системы. Покажи мне твою текущую архитектуру безопасности.
Мы попадаем в синхронизированный ритм, передавая код взад и вперед, как музыканты, обменивающиеся риффами. Алексей демонтирует мои брандмауэры и перестраивает их заново с помощью квантово-зашифрованных слоев, которые меняют свои параметры каждые семнадцать секунд. Я внедряю его протоколы распределенной маршрутизации, одновременно разрабатывая новые методы обфускации, которые смешивают наши сигнатуры с фоновым шумом.
Спустя три энергетических напитка он учит меня подделывать мой собственный цифровой отпечаток пальца. Я наблюдаю за его работой, загипнотизированная эффективностью нажатий клавиш, тем, как он предугадывает реакции системы до того, как они произойдут.
— В журналах связи Моррисона есть закономерность, — говорю я, просматривая данные. — Зашифрованный трафик каждый вторник в 2 часа ночи по восточному времени.
— Запланированные отчеты. — Алексей не отрывает взгляда от перезаписи подписей моих пакетов. — Вероятно, автоматизировано. Мы можем это использовать.
Я начинаю создавать парсер для перехвата и декодирования трафика без запуска оповещений. Алексей оглядывается и вносит небольшую корректировку в мой код, которая повышает эффективность на сорок процентов.
— Выпендрежник, — бормочу я.
Его губы кривятся. — Ты та, кто только что оптимизировала мой алгоритм маршрутизации.
— Это было едва ли...
— На двадцать два процента быстрее. — Он сохраняет мои обновленные протоколы безопасности. — Прими комплимент, детка.
Возвращается комфортная тишина. Снаружи гудит бостонское движение. Внутри мы строим цифровые крепости, в которые не могут проникнуть даже призраки.
Мой ноутбук пингует — еще один защищенный слой, невидимый для всех, кроме нас.
— Еда. — Алексей решительно закрывает свой ноутбук. — Когда ты ела в последний раз?
Я проверяю время — почти шесть вечера. — Вчера вечером. Возможно.
— Неприемлемо. — Он достает телефон и просматривает приложения для доставки. — Тайское, индийское или итальянское?
— Тайская. Очень острая.
Он отдает приказы, не посоветовавшись со мной.
— Тридцать минут, — говорит он, разминая сухие мышцы. Его рубашка задирается, обнажая полоску кожи, отчего у меня пересыхает во рту, несмотря ни на что.
Я возвращаю свое внимание к экрану, делая вид, что просматриваю код, который уже дважды усовершенствовала.
— Прекрати. — Он вырывает ноутбук у меня из рук, откладывая его в сторону. — Твоему мозгу нужен отдых, иначе ты пропустишь что-то важное.
— Я в порядке.
— Ты смотришь на одну и ту же функцию уже четыре минуты ничего не меняя. — Он притягивает меня к себе, подпирая мою голову своим подбородком. — Отдохни, Айрис.