— Раньше ты не занималась активным расследованием программы тайных операций, в результате которых погибли твои родители, и не раскапывала долбаный тупик, в который они тебя загнали. — Она бросает одежду в сумку, не складывая ее. — Раньше Моррисону платили не за то, чтобы он специально наблюдал за тобой.
— След исчез в Джакарте. У них ничего нет.
Майя поворачивается ко мне. — Им не нужны доказательства, Айрис. Им нужен предлог. И ты только что вручила им один из них, сунув нос в Паслен.
— Мы были осторожны...
— Осторожность не означает невидимость. — Она застегивает сумку. — Сколько времени пройдет, прежде чем они соединят точки? Пока они не поймут, что девушка, родителей которой они убили, теперь хакер, взломавший их работу?
— Они не могут доказать...
— Им не нужно ничего доказывать. Они — чертово правительство. — Майя достает свой паспорт из ящика стола. — Они могут уничтожить нас обоих и назвать это национальной безопасностью.
Дверь с грохотом распахивается внутрь.
По полу разлетаются деревянные щепки, когда шестеро оперативников в черном тактическом снаряжении врываются внутрь с поднятым оружием. Красные лазерные прицелы рисуют точки на наших стенах.
— Федеральные агенты! Ложитесь на землю!
Майя хватает меня за руку, дергая в сторону спальни. Мы бежим по коридору, за нами стучат сапоги.
— Комната страха, — выдыхает она.
Мы подходим к шкафу. Пальцы Майи летают по потайной панели, пока я захлопываю дверь спальни, выигрывая для нас секунды. Замок щелкает.
Она откидывает одежду в сторону, обнажая усиленную дверь, которую мы установили в прошлом году — паранойя приносит свои плоды. На панели виден отпечаток ее большого пальца, и металлический засов отодвигается с тяжелым стуком.
— Шевелись!
Я ныряю внутрь. Майя следует за мной, хлопая дверью, когда в спальне раздаются громкие шаги. Засовы защелкиваются автоматически. Между нами и ними три дюйма стали.
Площадь помещения составляет шесть квадратных футов. Окон нет. Вдоль одной стены стоят принадлежности для экстренных случаев — вода, протеиновые батончики, одноразовые телефоны. Майя тяжело дышит, прижавшись к противоположной стене.
Что-то ударяет в дверь. Один раз. Два. Проверка.
— Как долго? — Шепчу я.
— Час. Может, два, прежде чем они прорвутся. — Она уже тянется за одноразовым телефоном. — Нам нужно...
— Нет. — Я хватаю ее за запястье. — Они триангулируют сигнал.
— Что тогда?
Я достаю свой собственный телефон — один из пяти, которые я храню здесь. Мои пальцы дрожат, набирая номер, который я запомнила этим утром.
Он отвечает после первого гудка.
— Айрис?
— Они здесь. — Мой голос срывается. — Вооруженные оперативники. Федералы, возможно, ЦРУ. Мы добрались до комнаты страха, но...
Скрип металла о металл. Они используют электроинструменты для откручивания петель.
— Где именно ты находишься? — Голос Алексея становится холодным, сдержанным.
— В моей квартире.
— Как долго ты сможешь продержаться?
— Час. Самое большее — два. — Вой инструментов усиливается. — Алексей, они собираются схватить нас.
— Нет...
— Послушай меня. — Сквозь увеличивающуюся щель в двери сыплются искры. Конечно, у федералов должны быть передовые технологии. Эта дверь должна противостоять большинству попыток взлома, но они разрезают ее, как масло. — Моррисон знает. О Паслене, о моих родителях, обо всем. Это зачистка.
— Я иду...
— Ты не можешь. — Факел врезается глубже. — Не успеешь. Их слишком много.
Между нами воцаряется тишина, нарушаемая только скрежетом рвущегося металла.
— Айрис. — Его голос понижается. — Не позволяй им разлучить тебя и Майю. Что бы ни случилось, оставайтесь вместе. Я найду тебя.
Факел прорывается наружу. Свет заливает наше святилище.
— Время вышло, — шепчет Майя.
Дверь с грохотом падает внутрь, снося с собой половину стены.
Я немедленно падаю на колени, поднимая руки. Майя повторяет мои движения, двигаясь с отработанной точностью, которую мы отрабатывали именно для этого сценария.
— Не двигаться!
Шесть красных точек танцуют на моей груди. Ведущий оперативник — короткая стрижка, мертвые глаза — продвигается вперед, в то время как его команда выстраивается.
— Руки за голову. Переплетите пальцы.
Я подчиняюсь. Пластик впивается в мои запястья, когда застежки-молнии туго затягиваются. Они дергают Майю вверх первой, ее плечо врезается в дверной косяк.
— Полегче! — Я начинаю вставать, но грубые руки толкают меня обратно.