Она берет вино, держа его так, словно оно может привязать ее к реальности.
Я замечаю, как Айрис морщится, когда она слишком быстро двигает плечом и кладет руку себе на спину. — Осторожно, избегай резких движений.
— Это говорит человек, который вытащил меня из перестрелки.
— Если бы я этого не сделал, ты бы до сих пор была пленницей федералов.
— Может быть, я бы сбежала.
Я смеюсь, качая головой. — Я спас тебя, и, по крайней мере, ты жива.
Дмитрий ставит тарелки на стол с большей силой, чем необходимо. — Можем ли мы установить правило "никаких разговоров о стрельбе" за ужином? Только в этот раз?
— И что в этом забавного? — Таш крадет хлебную палочку с его тарелки. — Вы, Ивановы, всегда участвуете в перестрелках.
— Только при необходимости. — Николай нарезает лазанью. — Что, кажется, в последнее время происходит часто.
Эрик накладывает себе еды в тарелку. — Лучше, чем скучно.
— Скучно звучит неплохо прямо сейчас. — Катарина прислоняется к нему. — Может, попробуешь скучно для разнообразия?
— Скучность нам не подходит. — Я поднимаю свой бокал. — За выживание в правительственных заговорах и федеральных рейдах.
— И ужасный жизненный выбор. — Айрис чокается своим бокалом с моим.
— Эй. — Я изображаю обиду. — Я — отличный жизненный выбор.
— Ты выслеживал меня и угрожал.
— Мелкие детали.
— Взломал мои системы.
— Ты сама это начала, детка. И я рассматриваю это как прелюдию.
София поперхнулась вином. — О боже мой.
Дмитрий усмехается. — Хотя он не ошибается.
Таш указывает на него вилкой. — Даже не начинай. Ты буквально купил себе дорогу в мой музей, чтобы загнать меня в угол.
— Это другое. — Дмитрий даже не выглядит смущенным. — Это было стратегически.
— Это было преследование. — мНо Таш улыбается.
Беседа течет своим чередом. Вино исчезает. Смех заполняет промежутки между словами.
Я наблюдаю за своими братьями с их женщинами. Майя тихо сидит за столом, потягивая вино, но, кажется, довольна скорее наблюдением, чем участием. В ней есть что-то особенное — груз, который она несет, выходит за рамки травмы, полученной на складе.
Когда трапеза заканчивается и люди начинают расходиться, Майя, наконец, заговаривает. — Айрис, мы можем поговорить? Наедине?
Айрис немедленно встает и следует за Майей в соседнюю гостиную. Я притворяюсь, что сосредоточен на своем ноутбуке, но я остро ощущаю их разговор — низкий гул голосов, долгое молчание, а затем голос Айрис слегка срывается, когда она говорит.
Они возвращаются вместе двадцать минут спустя. Глаза Айрис покраснели, хотя она явно пытается это скрыть. Майя почему-то выглядит светлее, несмотря на печаль, отразившуюся на ее лице. Она сжимает плечо Айрис, прежде чем удалиться в свою комнату.
Айрис садится обратно на сиденье рядом со мной, ее рука немедленно ищет мою. Я не задаю вопросов — просто переплетаю свои пальцы с ее и крепко держу.
Позже, когда мы останемся одни, она расскажет мне. Майя устраивается на работу в Сиэтле. Ей нужно начать все сначала, держаться подальше от опасности, вернуть свою жизнь. Айрис понимает, даже если это разбивает ей сердце.
Но сейчас мы сидим после ужина, пока мои братья и их женщины расходятся по своим углам комплекса.
Завтра мы войдем в федеральное здание и сядем напротив людей, убивших родителей Айрис.
Мои пальцы сжимают бокал с вином.
— Ты в порядке? — Низкий голос Айрис. Только для меня.
— Прекрасно.
— Лжец.
Я смотрю ей в глаза. Голубые, как лед. Как за мгновение до сбоя системы.
— Завтра...
— Мы справимся с этим. — Она касается моей руки под столом. — Мы всегда так делаем.
Я хочу ей верить. Хочу верить, что блестящих умов и тщательного планирования будет достаточно.
Но у Моррисона было подкрепление. Ресурсы. За ним стоит вся мощь федерального правительства.
У нас есть вино и бравада.
И теперь мы знаем, что Айрис теряет одного из немногих людей, которые защищали ее, кроме меня и моей семьи.
Николай ловит мой взгляд через стол. Слегка приподнимает свой бокал.
Безмолвное послание. Мы вас прикроем.
Дмитрий уже планирует непредвиденные обстоятельства. Я вижу это по тому, как его глаза отслеживают выходы. То, как он встает между Таш и дверью.
Эрик подсчитывает угрозы. Намечает пути отхода. Его тренировки никогда не прекращаются.
Мы Ивановы. Мы переживали и похуже.
Вот только не переживали. Не совсем.
Это не враждующие семьи, не деловые споры и не территориальные войны.