— А если они попытаются нас задержать? — Спрашивает Дмитрий.
— Они не посмеют. — Но выражение лица Николая говорит о том, что он не верит собственным словам. — Команда Эрика по периметру будет следить за каждым выходом. При первых признаках неприятностей мы их устраняем.
Майя, наконец, заговаривает тихим голосом. — А что после? Когда собрание закончится?
Никто не отвечает.
Потому что мы все знаем правду.
После сегодняшнего дня уже ничто не будет прежним.
Глава 28
Айрис
В конференц-зале Федерального здания пахнет промышленными чистящими средствами и старым кофе. Над головой гудят лампы дневного света, придавая всему болезненную бледность, отчего серые стены выглядят еще более гнетущими.
Я сижу между Алексеем и Дмитрием, мои руки сложены на исцарапанной поверхности стола. Ноутбука нет. Телефона нет. Ничего, кроме знаний в моей голове и предупреждающего взгляда Николая, когда мы вошли.
Не говорите ничего, пока они не зададут тебе прямой вопрос.
Напротив нас трое правительственных чиновников раскладывают папки. Женщина в центре одета в темно-синий брючный костюм, а выражение ее лица способно резать стекло. Седые виски, жесткий взгляд, осанка человека, который десятилетиями заставлял людей исчезать.
— Я директор Кендалл, — говорит она без предисловий. — Департамент внутренней безопасности. Слева от меня заместитель директора Уолш из АНБ. Справа от меня генерал Хокинс, JSOC.
Николай никого не представляет.
Губы Кендалл сжимаются. — Вы поставили нас в трудное положение.
— Забавно. — Николай откидывается на спинку стула с непринужденной уверенностью человека, которому принадлежит комната. — Я собирался сказать то же самое.
— Моррисон действовал вне официальных каналов. — Уолш поправляет очки. — Его операция была несанкционированной.
— Как удобно, — бормочет Дмитрий.
— Мы готовы предложить амнистию, — продолжает Кендал, как будто он ничего не говорил. — Полный иммунитет для всех причастных. В обмен на полные файлы проекта «Паслен» и ваше сотрудничество в устранении бреши.
Пальцы Алексея постукивают по столу. Предупреждение.
— Дайте определение сотрудничеству, — говорит Николай.
— Вы передаете все копии секретных материалов. Вы подписываете всеобъемлющие соглашения о неразглашении. Вы подчиняетесь разбору полетов относительно приобретения вами указанных материалов. — Ее взгляд скользит ко мне. — И мисс Митчелл предоставляет подробные технические характеристики своей методологии шифрования.
Мой желудок сжимается.
Они не просто хотят вернуть файлы. Они хотят знать, как я влезла туда и насколько глубоко я продвинулась.
— А если мы откажемся? — Мягко спрашивает Николай.
Генерал Хокинс заговаривает впервые, его голос звучит хрипло, а не как стальной. — Тогда мы классифицируем вас как внутренних террористов, обладающих украденными секретными разведданными. Мы замораживаем ваши активы. Сворачиваем ваши операции. Привлекаем к ответственности каждого в этом зале по всей строгости закона.
— Интересное определение переговоров, — говорит Алексей.
— Это и есть переговоры. — Кендалл складывает руки на груди. — Считай это нашим вступительным предложением.
— Я хотела бы предложить альтернативу. — Я сохраняю свой голос ровным, несмотря на адреналин, переполняющий мой организм. — Ту, которая решает вашу реальную проблему, а не удобного козла отпущения, сидящего напротив вас.
Глаза Кендалл сужаются. — Мисс Митчелл...
— Проект "Паслен" скомпрометирован не только потому, что я взломала его. — Я встречаю ее взгляд. — Он скомпрометировано, потому что Sentinel Operations в течение трех лет запускала подпольные сайты и совершала целевые убийства с вашего разрешения. Моррисон не был агентом-мошенником. Он подчищал концы.
Тишина.
Уолш ерзает на стуле. — Это серьезное обвинение.
— У меня есть документы. Финансовые переводы из Sentinel на оффшорные счета Моррисона. Приказы об уничтожении подписаны персоналом, действующим под полномочиями Национальной безопасности. — Я делаю паузу. — Включая тот, который санкционировал смерть моих родителей.
Выражение лица Кендалл не меняется, но костяшки ее пальцев, сжимающих папку, белеют. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать древнюю историю.
— Древняя история? — У меня в груди поднимается жар. — Вы убивали американских граждан на американской земле, потому что они обнаружили вашу незаконную программу секретных операций. Вы устроили все так, что проблема была в механической поломке. Вы уничтожили улики. Вы использовали федеральные ресурсы, чтобы скрыть убийство.