— Итак, что будет дальше, когда он повсюду видит блондинок?
— Он будет сомневаться. — Я снова просматриваю видеозапись интерьера кафе, изучая момент, когда глаза Алексея нашли меня в другом конце зала. Узнаваемость, сосредоточенность, непосредственная интенсивность охотника. — Каждая женщина с платиновыми волосами становится вопросительным знаком. Каждое переполненное пространство становится потенциальной встречей. Каждое посещение кафе несет в себе вероятность того, что я там. Наблюдаю. Жду.
— Это психологическая война.
— Это выравнивает игровое поле. — Я увеличиваю кадр, на котором стою, показывая ровно столько, сколько нужно — изгиб моей челюсти, ниспадающие светлые волосы, нарочитую грацию в моих движениях. — У него было преимущество невидимости. Действовать из своей крепости в Бикон-Хилл, окруженный семейной безопасностью, защищенный расстоянием.
— И ты только что забрала это.
Я встаю, мое тело все еще гудит от остатков адреналина. — Я иду принять душ.
Майя отмахивается от меня, уже возвращаясь к своему ноутбуку. — Постарайся не строить там планов мирового господства.
— Ничего не обещаю.
Дверь ванной со щелчком закрывается за мной. Я снимаю одежду, ловя свое отражение в зеркале — раскрасневшиеся щеки, расширенные зрачки, та дикая энергия, которая все еще бурлит под моей кожей.
Струи душа горячие, пар заполняет небольшое пространство. Я встаю под струю, позволяя ей каскадом струиться по плечам.
Но мои мысли остаются в том кафе.
Лицо Алексея, когда он заметил меня. То, как все его тело за мгновение превратилось из обычного в хищное. Эти проницательные зеленые глаза смотрели на меня с такой интенсивностью, что я чувствовала через всю комнату.
Моя рука скользит вниз по животу.
Он объективно привлекателен. Я знала это по записям с камер наблюдения, но увидев его лично — едва сдерживаемая энергия, блестящий ум, видимый в каждом выражении лица, опасная грация в том, как он двигался, когда встал, чтобы догнать меня.
Я прислоняюсь спиной к кафельной стене, вода стекает мне на грудь.
Сила этого. Я вошла на его территорию, сидела прямо там, пока он рассматривал мою работу, заставляя его почувствовать то, что чувствовала я каждый раз, когда его контрмеры удивляли меня. За мной охотились. Наблюдали.
Мои пальцы скользят ниже.
Он считал себя неприкасаемым. Защищенный брандмауэрами, расстоянием и анонимностью цифрового мира. Затем появилась я. Реальная. Физическая. Близко.
Я представляю, как эти зеленые глаза снова находят меня. Узнавание. Голод.
У меня перехватывает дыхание.
На самом деле дело не в нем. Дело в победе. Идеальное выполнение плана. Видеть, как его уверенное выражение лица сменяется чем-то грубым и яростным.
Я прикусываю губу, гоняясь за этим чувством.
Фантом обрел плоть. Призрак, которого он не мог поймать, внезапно оказался в десяти футах от него. Его пальцы на ноутбуке пытались отследить меня, в то время как я наблюдала за каждой минутой разговора, за каждым разочарованным жестом, за каждым блестящим синапсом, вспыхивающим за этими опасными глазами.
Свободной рукой я опираюсь на стену душа.
Изображение меняется. Его рука сжимается вокруг моего запястья вместо того, чтобы просто дотянуться. Эти ловкие пальцы, порхающие по клавиатуре, теперь сжимают меня так крепко, что остаются синяки.
Тепло разливается внизу моего живота.
Что бы он сделал, если бы поймал меня? Потащил обратно к тому столу, потребовал ответов? Или выследил бы меня на улице, загнал в угол в каком-нибудь переулке, использовал свой блестящий ум, чтобы взломать меня так же, как я взломала его системы?
Мои пальцы двигаются быстрее.
То, как он смотрел на меня — как на головоломку, которую ему нужно было разгадать. Код, который он должен был взломать. Эта интенсивность, эта сосредоточенность были полностью направлены на меня, а не на его экраны.
Я представляю, как он догадывается. Находит меня. Эти проницательные глаза темнеют от узнавания и чего-то еще. Чего-то голодного.
— Черт.
Это слово эхом отражается от плитки, когда давление нарастает. Мои бедра прижимаются к моей руке, гоняясь за ощущением. Вода стекает по перегретой коже, в то время как мой разум наполняется опасными сценариями.
Алексей Иванов прижимает меня к стене. Его тело окружает мое. Эта блестящая, нестабильная энергия наконец-то принимает физическую форму, а не цифровую. Заставляя меня отвечать за каждую брешь, за каждую насмешку, за каждый раз, когда я проскальзывала сквозь его защиту.