Процедура проверки безопасности занимает пятнадцать минут, хотя должна была занять пять. Каждый карман проверяется дважды. Каждое удостоверение личности сканируется повторно. Маршалы общаются по радио с преувеличенной официальностью, заставляя нас ждать, пока они «проверят полномочия», которые были проверены несколько дней назад.
Психологическая война. Дают нам понять, что мы находимся на их территории и подчиняемся их правилам.
Я сохраняю непроницаемое выражение лица, отказываясь доставлять им удовольствие видеть раздражение.
Наконец, они жестом приглашают нас пройти к лифтам. Дмитрий нажимает кнопку четырнадцатого этажа, и двери с тихим шипением закрываются.
В тот момент, когда мы оказываемся в лифте, напряжение спадает. Николай смотрит на часы. Эрик расположился снаружи, наблюдая за всеми точками входа и маршрутом нашего отхода, если что-то пойдет не так.
Рука Алексея находит мою между нами.
Его пальцы переплетаются с моими, жест почти абсурдно нежный, учитывая, куда мы направляемся. Я смотрю на него и обнаруживаю, что его зеленые глаза уже смотрят на меня, а не на номера этажей по возрастанию.
Он сжимает мою руку один раз. Молчаливое обещание.
Николай наблюдает за нами с тем непроницаемым выражением, которое носит, как броню, — отчасти одобрение, отчасти расчет, весь деловой.
Лифт звонит, когда мы проезжаем десятый этаж.
— Все внешние положения зафиксированы. — Голос Эрика потрескивает в скрытом наушнике, прижатом к моему уху. — У вас есть семь минут с момента обострения ситуации.
Семь минут, чтобы убраться отсюда, прежде чем начнется ад.
Приближается четырнадцатый этаж.
Двери лифта раздвигаются, открывая стерильный коридор, в котором пахнет промышленным очистителем и отфильтрованным воздухом. Директор Кендалл ждет у входа в конференц-зал 1407, ее поза напряжена, руки скрещены на груди.
Она не здоровается.
Мы входим в комнату — обстановка та же, что и в прошлый раз. Длинный стол, неудобные стулья, кувшины с водой, к которым никто не прикасается. Кендалл садится во главе стола. Заместитель директора Уолш сидит справа от нее, генерал Хокинс слева. Трое против четырех, за исключением того, что мы все знаем, что количество не имеет значения.
Мы устраиваемся напротив них. Николай в центре, Дмитрий справа от него, я слева от него, Алексей рядом со мной.
Кендалл не ждет, пока мы все устроимся.
— Кража секретных материалов. Заговор с целью шпионажа. Вымогательство у государственных чиновников. — Каждое обвинение звучит как удар молотка. — Это преступления, которые вы совершили только за последние семьдесят два часа. У нас есть доказательства. У нас есть свидетели. У нас есть ваши цифровые подписи во всех системах, на доступ к которым у вас не было разрешения.
Ее взгляд скользит по нам, задерживаясь на мне.
— Вам грозит пожизненное заключение. Всем вам. — Она наклоняется вперед, кладя ладони на стол. — Если только вы не вернете все, что украли, и не подвергнетесь допросу о ваших методах и контактах.
Угроза тяжело повисает в переработанном воздухе.
Николай не реагирует. Не моргает. Не ерзает на стуле.
— Если мы преступники, — говорит он идеально взвешенным тоном, — то почему мы здесь, а не под стражей?
Вопрос разлетается, как граната.
Пальцы Уолша барабанят по столу. Челюсти Хокинса сжимаются. Глаза Кендалл сузились, и в ее профессиональной маске появилась первая трещина.
Никто не отвечает.
Потому что мы все знаем почему. Потому что наш арест означает, что файлы станут достоянием общественности. Потому что взятие нас под стражу запускает переключатель, который мы встроили в каждую резервную копию, в каждый скрытый кэш, в каждый страховой полис, который мы разбросали по даркнету.
Кендалл быстро приходит в себя. — Эта встреча — любезность...
— Нет. — Я встаю, стул скрипит по линолеуму. — Эта встреча для устранения ущерба.
Все взгляды следят за мной, когда я подхожу к доске, установленной на дальней стене. На мне костюм цвета древесного угля, сшитый на заказ профессионалом, такая броня, которая привлекает внимание, не требуя его. На моих платиновых волосах отражается флуоресцентный свет, когда я снимаю колпачок с маркера для сухого стирания.
Я начинаю писать.
Проект "Паслен "
Ниже я разделяюсь на подкатегории. Источники финансирования. Цепочки авторизации. Оперативные сроки.
— Директор Кендалл, — говорю я, не оборачиваясь, — вы санкционировали эти операции?
Маркер скрипит по доске, когда я добавляю еще одно имя — сенатор Харрисон.