— Он рисовал прямоугольники. — Эрик не отрывает взгляда от своего оружия. — Большие прямоугольники.
— Большие многозначительные прямоугольники. — За раздражением Софии скрывается неподдельная привязанность.
В другом конце комнаты Дмитрий разливает вино, в то время как Таш примостилась на стойке рядом с ним, болтая ногами, как ребенок. Она пыталась убедить его, что его коллекция костюмов нуждается в «разнообразии», выходящем за рамки оттенков синего.
— Темно-синий — это не утверждение, Дмитрий. Это капитуляция.
— Темно-синий — это классика. — Он протягивает ей бокал, задерживая пальцы на ее руке. — В отличие от того кошмара, в котором ты была на благотворительном аукционе Вандербильта.
— Этой «катастрофой» был Диор, ты, обыватель.
— Оно было винтажным.
Таш бросает кусок хлеба ему в голову. Он ловит его, не глядя.
Николай сидит во главе массивного обеденного стола, просматривая что-то в своем планшете с той сосредоточенностью, которую он излучает. София прервала лекцию по теории искусства, чтобы устроиться у него на коленях.
— Ты работаешь во время семейного ужина?
— Я гарантирую, что у нас все еще есть средства для финансирования семейного ужина. — Но он откладывает планшет в сторону, обнимая ее за талию.
Алексей выходит из винного погреба с бутылкой, которая, я знаю, стоит больше, чем моя первая машина. Он пробыл там пятнадцать минут, а это значит, что на самом деле он проверял каналы безопасности и проводил диагностические проверки сети поместья.
От старых привычек трудно избавиться.
— Ты нашел то, что искал? — Я принимаю предложенный им бокал вина.
— Всегда. — В его улыбке есть значение, понятное только мне.
Дмитрий прочищает горло. — Так когда мы им скажем?
Таш толкает его в ребра. — Ты сказал, что решишь сам.
Дмитрий пожимает плечами. — Думаю, пора.
— Мы беременны, — выпаливает Таш, затем морщится. — То есть, я беременна. Дмитрий просто предоставил генетический материал.
Комната взрывается.
София вскакивает с колен Николая, чуть не опрокидывая его бокал. Катарина ахает, прижимая руки ко рту. Эрик опускает свой Glock.
— Какой срок? — София уже обнимает Таш, которая выглядит одновременно взволнованной и испуганной.
— Десять недель. — Самообладание Дмитрия дает трещину ровно настолько, чтобы под ним проявились неподдельные эмоции. — Мы узнали три дня назад.
Николай встает, обходя стол с хищной грацией. — Поздравляю, брат. — Он сжимает плечо Дмитрия, затем заключает его в редкие для себя объятия.
Эрик следует за ним, его версия привязанности более сдержанная, но не менее искренняя. — Ты будешь хорошим отцом.
— Лучше, чем у нас, — бормочет Дмитрий.
— Низкая планка, — соглашается Эрик.
Алексей пересекает кухню, заключая Таш в объятия, которые поднимают ее на ноги. — Ты будешь самой ужасающей матерью в Бостоне.
— Ты чертовски прав. — Она смеется, когда он опускает ее на землю. — Этот ребенок получает уроки самообороны еще в утробе матери.
— Я возьму на себя обучение, — предлагает Эрик.
— Ни в коем случае. — Дмитрий возвращается к своему обычному самообладанию. — Мой ребенок не будет учиться боевым приемам до того, как научится ходить.
— Ваш ребенок будет Ивановым, — указывает Николай. — Боевые навыки входят в стандартную комплектацию.
София возвращается с игристым сидром, вкладывая его в руки Таш. — Вот почему ты избегала вина сегодня вечером.
— Я всего избегала. — Таш морщится. — Утренняя тошнота — жестокая шутка. Это тошнота на весь день.
Я наблюдаю за этим обменом репликами, тепло разливается по моей груди. Бокал вина, который сейчас стоит нетронутым рядом с тарелкой Таш, имеет смысл. Обычно она выпивает с Дмитрием на брудершафт, и её терпимость к алкоголю известна в их кругу.
— Сначала мы расскажем семье, — объясняет Дмитрий, его рука касается поясницы Таш. — Официальное объявление будет сделано позже, после первого триместра.
— Очевидно. — Катарина уже светится от возбуждения. — Но мы можем начать планировать прямо сейчас, верно? Дизайн детской, цветовые решения...
— Нет. — В голосе Дмитрия звучит абсолютная властность. — Мы не обсуждаем цветовые схемы по крайней мере шесть месяцев.
Алексей возвращается ко мне, переплетает свои пальцы с моими и нежно сжимает. От простого прикосновения по моей руке пробегает электрический ток. Его губы касаются моего уха, когда он наклоняется, его теплое дыхание касается моей кожи.