Я говорю «среди них», потому что ни одна семья меня не приняла. И никогда не примет. Таковы правила. Полукровке, каковой я являлась, для вступления в семью требуется поручитель, коим может быть только один из родителей-Охотящихся.
Как уже говорилось, никто из предполагаемых родичей признаваться в отцовстве не спешил. Хотя, скажи я им, кем являюсь… Есть два варианта развития событий, и наименее вероятный заключается в том, что новенькую с радостью примут в любую семью. Второй, наиболее вероятный: меня с еще большей радостью прикончат. И я не понимаю почему. Павел просто поставил меня перед фактом. Нескольких расплывчатых фраз о незыблемых традициях, моем странном происхождении и каких-то древних предостережениях оказалось для меня недостаточно, и тогда Пьющий кровь просто зло рыкнул: «Потенциальную опасность — уничтожают!»
Вот это оказалось более доходчивым. В принципе я с гордостью могу заявить, что действительно страшна. Особенно в гневе.
Между прочим, знаете, почему Павел не выпускает меня в город? Во-первых, скрывает собственный просчет. Я и выжить-то не должна была после участия в ритуале, не говоря уже о том, чтобы выйти сухой из воды да к тому же так сильно измениться и внутренне и внешне. На мне стоит личная метка Павла, по которой легко можно определить «автора» ошибки и принять меры к ее исправлению… Во-вторых, я до сих пор не знаю правил поведения в большом городе. Там я была царицей, а здесь — скорее нелюбимая падчерица. Могу оскорбить кого-нибудь непреднамеренно, и Павел заполучит еще одного кровного врага. И в-третьих, я не имею официального статуса. А это значит, что любой другой нелюдь имеет право попытаться уничтожить меня, если зайду на его территорию. Или просто ни за что, под хорошее настроение. Фактически я абсолютно бесправна и жива только потому, что таково желание вампира.
Вот какой заботливый у меня хозяин. И это меня бесит!
Жером, надо сказать, не просто так сюда пришел. Недовольно морща прекрасное лицо, он выслушал краткий пересказ наших приключений и, небрежно откинувшись в кресле, спросил:
— И что ты от меня хочешь?
— Жеро-ом! — укоризненно протянул Павел, ходя туда-сюда вдоль гостиной. — Посмотри на нее. И повнимательнее.
И альв посмотрел. Я, щелкнув когтями, ласково ему улыбнулась. А что такого? Мы же друзья.
— Хм, намекаешь на то, что нужна иллюзия?
— Догадливый!
Так-так, что за иллюзия? Подобравшись, я подалась вперед, внимательно следя за странным диалогом.
— И, наверное, плотную?
— Было бы неплохо.
— Да еще с эффектом полного осязания?
— И защитой от поиска, — небрежно продолжил Пьющий кровь, отодвигая штору и морщась от солнечных лучей, падающих на его бледное лицо.
— По стандартной таксе это будет стоить…
— Знаю, дорого, но ты сделаешь нам скидку.
— Ты в этом уверен? — насмешливо вздернул бровь Поющий.
— Полностью.
— И что ты можешь предложить?
— Информацию.
— Какую?
— Стоящую.
И вот так — в течение получаса. Они перебрасывались короткими отрывистыми фразами, а я, как робот, поворачивала голову от одного к другому. Это был вполне дружеский диалог. Охотники — недовольно поморщившись, я запустила клыки в очередной бутерброд, — своей выгоды никогда не упустят.
Охотники за наживой — неплохо звучит, да? Это я сама придумала.
Процедура создания иллюзии заслуживает отдельного описания.
Мы поднялись на второй этаж, в кабинет Павла. Я разочарованно огляделась. Ничего особенного. Ромбовидное помещение, вдоль стен — книжные полки, забитые пыльными фолиантами, у окна, занавешенного темными портьерами, пустой письменный стол, покрытый тонким слоем пыли.
Но когда Павел откинул ковер, лежащий на полу, в центре комнаты засияла колдовская шестилучная звезда. Капля крови хозяина — и к потолку вознесся столб тьмы, от которого я испуганно отшатнулась, едва не вылетев за дверь. Альв схватил меня за руку:
— Куда-а?
Хорошо ему! Да и Павлу тоже. Они воспринимают чары на магическом уровне, их тела приспособлены для этого. А я воспринимаю чары только обонянием. Запахи, запахи, запахи… Чужой страх, смерть, полынь, фиалки, мед, осень — все то, к чему уже успела принюхаться, вдруг ударило в нос концентрированным сгустком. Ароматы кружили голову, заставляя терять разум и щерить губы в кривой волчьей усмешке. Кровь! Убить!
Хлесткая пощечина привела меня, непроизвольно начавшую изменение, в чувство.
Ну, Павел! Попробовал бы он влепить пощечину моей прежней товарке, волчице. Она бы не сдержалась, покусала бы, да и такой удар ее бы не остановил. Зато сейчас, когда я стала высшей, метод вполне сработал.