— Хм, этот вопрос тебе предназначен, — сказал тот и взвел курок.
До Лаврентия метров пять, даже в лучшей своей форме ничего бы не сделал, а уж тут и говорить нечего. Странно то, что я предложил графине лечение, та не поверила, так чего ее слуга ко мне прицепился? Отправлялись бы домой и дело с концом. Именно это и озвучил, но слугу не убедил.
— Тебе известно кто родня у Марии Александровны?
— Да на хрен мне, — не договорил и сделав «круглые» глаза, посмотрел за спину Лаврентия и воскликнул: — Это еще что такое?!
Как и ожидалось, слуга непроизвольно голову повернул, я же, вскочив не за деревом спрятался, а «качая маятник» в два прыжка к нему приблизился и от души пнул ногой в пах. Лаврентий согнулся, сухо щелкнул выстрел из револьвера, пуля у моих ног в землю ушла. Два коротких удара в голову, без жалости и сожаления, слуга графине в глубоком нокаут отдыхает руки раскинув, а я револьвером завладел и сел, оперившись о ствол ели. Руки не дрожат, но курить хочется — спасу нет. Это все Макар со своими самокрутками, бросил же года три как! Нет, стоило один раз сорваться и все! Кстати, тело не родное, к табаку непривычное, а зависимость имеется, а это подтверждает, что зависимость психологическая. Побороть-то ее можно, но...
— Курить есть? — спросил застонавшего Лаврентия.
— Оружие отдай, — держа руку в паху, ответил мне тот.
— У меня побудет, — хмыкнул я. — Мало ли, еще отстрелишь себе чего-нибудь.
Слуга медленно сел и покачиваясь зашарил в кармане. Ну, не верю, что у него еще один ствол найдется. Ага, портсигар вытащил и в мою сторону кинул. Блин, между нами, метра три, а Лаврентий умудрился не докинуть. А может снова драться изволит? Не, его покачивает от нокаута еще не очухался.
— Спички, — напомнил ему, вытаскивая папиросу.
Лаврентий кинул мне коробок, я закурил, обдумывая свое положение. А оно мне кажется не слишком завидным. Деревенский парень нападает на слугу графини, да за это мне место на каторге, если делу дадут ход. Ноги делать? Без документов, денег? Глупо, ох как глупо!
— Ваня, а ты и взаправду можешь Марии Александровне помочь? — тря скулу, спросил слуга.
— Шансов немного, но они есть, — задумчиво ответил и поднялся на ноги. — Так кого ты во мне подозревал?
— Подосланного, и, знаешь, — он ухмыльнулся, — пока подозрения подтверждаются. А с другой стороны, если девочке поможешь, то мне без разницы, кем ты являешься и от кого!
Ха, а вот это другой разговор. Протянул Лаврентию руку, помогая встать, а потом попытался без прикрас нарисовать картину болезни девушки, если срочно не принять мер. Утаивать не стал, что шансов мало, состояние-то тяжелое, а непосредственно приступить к лечению незамедлительно не получится.
— И, да, я сын Макара, деревенский парень, на которого прозрение сошло, и он неожиданно разум обрел, — подытожил и вопросительно на Лаврентия посмотрел.
— Опровергать этого не собираюсь, — понятливо кивнул тот. — Уверен, что бумаги у тебя имеются.
— Это у Макара нужно спросить, — пожал я плечами и кивнул в сторону, откуда пришли: — Идем?
— Да, графиню уговорим и станем за ней приглядывать, вариантов, если честно нет, все врачи от нее отказались и руками развели, кто-то дает месяц, кто-то полгода, но это максимум, — печально сказал он.
Ушли мы не так далеко, а выстрел из револьвера все слышали и встретили нас облегченным вздохом. Один Макар остался невозмутим и продолжает стоять у стены дома, смоля самокруткой.
— Лаврентий, папиросу мне, — протянула графиня руку своему слуге.
Тот полез в карман, позабыв, что портсигар ко мне перекочевал.
— Курить нельзя, остаешься у Пелагии и выполняешь мои требования, если поправиться хочешь, — коротко сказал и направился к Макару.
— Да по какому праву?! — возмутилась графиня.
— Мария Александровна, успокойтесь, мы поговорили, и я настоятельно советую попытаться излечиться, — взял за плечо девушку слуга.
Боковым зрением наблюдаю, как графиня просто кипит от негодования и что-то горячо шепчет Лаврентию, а тот ей ласково улыбается и кивает. Эх, не спросил я, кем он девушке приходится. Может дальним родственником? Отношения выходят из-под определения: «госпожа и слуга». Впрочем, если будет лечиться, то разговоров всяких не избежать.
— Макар, мне необходим пчелиный клей и самый что ни наесть чистейший самогон, — обратился я к «отцу».
— Так мед еще никто не качал, лето только началось, пчелы ульи не натаскали, — пожал тот плечами.
— Ваня, а прошлогодний не подойдет? — спросила Пелагея.
— А пес его знает! Лучше свежий, так надежнее, — ответил, на самом деле не представляя как лучше.