Уже укладываясь, вспомнил о Лаврентии и кучере. Интересно, а они где заночевали? Может уехали? Хорошо бы, а то ведь под руку смотреть станут.
— Это что? — спросил знахарку, которая мне указала на нужный «ингредиент».
Приличных размеров бутыль, где налита мутная жидкость. Догадываюсь — самогон, но до спирта ему...
— Тебе требовался спиртус, это самое лучшее что есть, — спокойно ответила та и сложила руки на груди.
— Его необходимо еще несколько раз перегнать, — мрачно ответил.
— Много пропадет, — укоризненно покачала та головой. — Испарится же!
— Зато оставшееся окажется совершенно другого качества. Пелагея, пойми, это не прихоть, в этом пойле еще примесей полно, от них необходимо избавиться.
— Ладно, сделаю. Чего еще надо?
— За графиней следи, курить не давай, температуру сбивай, — пожал я плечами.
Прополис наскреб с сот, мед решил оставить графине, он тоже полезен. После недолгой заморозки в леднике (второй, отдельно вырытый погреб), стеклянную вазу (самый подходящий сосуд!) раскрошил пчелиный клей и залил водой, и всплывшие ошметки собрал и выбросил. Осталось дождаться Пелагею, та управилась к обеду и выдала мне примерно пару литров приличного спирта. Горит отменно, на языке градусов много, хотя и делаю скидку на рецепторы парня, который не привык к крепким напиткам (подозреваю, что и не пробовал он их никогда). Залив прополис, вернее опустил его в спирт, оставил в погребе. Потребуется его каждый день встряхивать пару раз, а через неделю можно и процедить, лекарство будет готово. К этому времени, рассчитываю и плесень подоспеет, правда, как заставить графиню ее съесть, ума не приложу. Ну, если хочет поправиться, то и не на такие жертвы пойдет.
— Пелагея, лекарство готовится, его требуется утром и вечером взбалтывать, а когда окажется готово — приду, — сказал знахарке, собираясь вернуться в деревню к Макару.
— Не пойдет, — отрицательно покачал головой, подошедший Лаврентий. — Взялся лечить — лечи! С батей твоим вопрос решил уже, золотой червонец освободил тебя от домашних дел на месяц. А если чего требуется — говори, не стесняйся. И, да, револьвер мне отдай.
С оружием расставаться не хочу, но и оставить его не могу. С сожалением вытащил и вперед рукоятью протянул. Слуга графини, кивнув каким-то своим мыслям, револьвер взял и развернувшись направился к дому.
— Ой, Ваня, зря ты графине надежду дал. Девка слаба и кровь у нее часто выходит, — покачала головой Пелагея.
— Лихорадило? — задал я вопрос.
— Да, приходилось три раза жар сбивать.
— Хреново, — потер я опухшее лицо. — Необходимо еще пару литров спирта. Есть самогон?
— Брага имеется, а как перегонять до нужного тебе состояния уже поняла, — улыбнулась та.
— И сколько у себя оставила? — прищурившись, посмотрел на нее.
Хм, насчет «прищурился» — загнул, глаза и так как щелочки!
— Литр, очень уж понравилось, но если нужно...
— Пол-литра давай, — прикинул я, что нам с кучером и Лаврентием этого достаточно будет.
Подружиться с людьми графини необходимо. Нет, не на тот случай, если лечение окажется неудачным (думать не хочу о таком), понимаю, что у знахарки мы «застряли» надолго и если друг друга подозревать, то неизвестно к чему придем. Пока Пелагея ходила за «заныканным» алкоголем, ко мне подошел Лаврентий.
— Иван, графиня тебя просит зайти и пояснить, как и когда ты ее лечить станешь.
— Лекарство готовится, сейчас же ей необходимо сил набираться, дышать свежим воздухом, — ответил ему.
— И что, кровь не станешь дурную выгонять?
— Ты о чем? — сперва не понял его, но потом отрицательно покачал головой, сообразив: — Ни в коем случае! Силы ей необходимы, если можешь — проследи, чтобы кушала как следует.
— С этим беда, и так-то ела мало, а как заболела и вовсе, — он недоговорил, махнув рукой.
— Понятно, пошли, поговорю с ней.
Лаврентий остановил меня у дверей в комнату, отведенную Марии Александровне:
— Доложить надобно.
Ничего ему сказать не успел, тот перед носом створку двери закрыл. Нет, каково?! Доктора пускать с разрешения? Хм, надо бы мне Марию внимательно осмотреть и ощупать, желательно без одежды. Так, это куда меня повело? Нет, находись в своем родном теле (это тоже ничего, меня все устраивает!), то шансы бы мог иметь, но сейчас-то, блин, подросток я, пусть и не простой!
— Прошу, — отворил передо мной дверь Лаврентий.
Млять! В комнате какие-то благовония, дышать нечем! Она что сама решила на себя руки наложить?! Быстрым шагом подошел к окну и не слушая возмущенного возгласа графини распахнул окно, а потом стал выбрасывать на улицу тлеющие и чадящие травы в горшках. Вот что мне ночью покоя не давало, когда на кухне питался, какой-то запах присутствовал. Это все скотские пчелы, нос опух и запахов почти не различал. Нет, ну как так можно себя гробить-то, сказал же, что ей чистый воздух необходим!