— А? Повтори пожалуйста, — попросил Макара, который что-то спросил и теперь ответа дожидается.
— Что делать-то умеешь? И какие планы? — задал он два вопроса.
— Планы? — переспросил я. — Знаешь, для самого это все неожиданно, да и какие планы в таком-то теле, — ткнул себя в грудь и поморщился от боли в ребре.
— В твоем возрасте у меня уже сын имелся, избу поставил, хозяйством обзавелся, — хмыкнул Макар.
От перспективы повесить на шею семейное ярмо и пасти скот (на большее в деревне мне рассчитывать не приходится) — отрицательно качнул головой, но вслух этого говорить не стал.
— Да и умения мои, по сути, тут никому не нужны, — сокрушенно посмотрел на ладони. — Знаний мало, подобной ситуации не предвидел.
— Так скоко тебе годков было, когда к лекарю попал? — уточнил Макар.
— Двадцать восемь.
— Угу, и до этого времени ты прохлаждался и ничем не занимался?
— Телохранителем работал, ну, охранял знатные персоны.
— Гм, охранитель? — он смерил меня взглядом, а потом сплюнул под ноги: — Прости, забываю с кем говорю и что тело-то сына маво.
Помолчали, а потом Макар хлопнул себя по колену и сказал:
— Всем будет спокойнее, если ты никому об этом разговоре не расскажешь. Говори, что ничего не помнишь и все для тебя в диковинку. Жить можешь у нас, захочешь уйти — удерживать не стану. К делу пристрою, не осерчай, но задарма кормить не буду.
— Спасибо, — ответил ему.
Макар давно ушел, а я продолжаю сидеть на лавке и размышлять о своем положении. Никак не могу отказаться от мысли, что в любой момент окажусь в собственном теле и родном мире. Но и со счетов нельзя сбрасывать то, что аксакал из горного аула провел ритуал и после смерти мое сознание перенеслось в другого человека. Парень-то, вероятно, и в самом деле умер, били его на совесть, уж в чем-чем, а в этом понимаю. За что и почему? Да, скорее всего из-за странности своей. Многие любят унижать слабого, в особенности того, кто дать сдачи не в состоянии. Хм, а ведь необходимы тренировки, если собираюсь выжить в этом мире. Но первостепенное дело — осмотреться и не выделяться, а потом решать, как действовать. Путей-то у меня не так много, но податься в армию и служить рядовым не хочу. Не знаю как в этой реальности, но вскоре могут начаться войны, где за жизнь рядового из деревни и медного гроша никто не даст.
Через час меня позвали на завтрак, семейство Макара питается за одним столом. Разносолов нет, на столе тарелка с ватрушками и у каждого стакан чая. У меня оказалось двое братьев и трое сестер. Все погодки, братьям, по моим вычислениям уже двадцать четыре и двадцать три. Хм, а по деревенским меркам сестры-то в девках засиделись! А не причина ли в их младшем, из-за которого опасались замуж звать? Если родился один не от мира сего, то такое семейство стараются стороной обходить.
— Ваня, выпей-ка водички, — протянула мне стакан Лидия.
Удивленно на нее посмотрел, но заметил, что на меня все с напряжением смотрят, а в углу, не так далеко от главы дома ружье у стены стоит. Взял я стакан, решив, что это такая проверка. На всякий случай понюхал — обычная вода. Выпил и посмотрел на Макара. Глава семейства встал, улыбнулся и широко перекрестился, повернувшись к иконе, за ним все домашние повторили. Неуверенно и я перст ко лбу поднес и перекрестился.
— Мать, крест нательный Ивану отдай, — распорядился Макар. — Святая вода от всего очищает.
Лидия на мужа посмотрела, губы поджала — не понравилось ей, но перечить не осмелилась. Ушла в горницу и вернулась с тряпицей, развязала и крестик мне на веревочке протянула. Одел его и чуть помявшись вновь перекрестился.
— Можем и позавтракать, теперича, — скомандовал Макар и взял в руки ватрушку.
Все повторили его действия, я опять чуток запоздал. Ели в полной тишине, разговоры никто не заводил, но на себе ловлю внимательные и недоуменные взгляды, явно что-то не так делаю.
— Мы с Иваном на охоту, — выпив чай и поставив пустой стакан на стол, объявил Макар, а потом не слишком понятно добавил: — Младшой должен приучаться.
И вновь никто ему не стал перечить, чувствуется твердая рука.