РоссшК^^ мемуарах
вело не к раскрытию всего наблюдаемого предприятия и лиц, в нем замешанных, а к тому, что наблюдаемая группа, выяснив, что за ней ведется наблюдение, начинала проверять сочленов в верности делу. Это часто вело к «провалу» агентуры.
Учитывая всю трудность ведения наружного наблюдения старыми шаблонными методами при помощи поста из двух филеров, я попробовал ввести в дело такого наблюдения мою сотрудницу, о которой я только что рассказал. Она оказалась и в этом трудном деле очень смышленой и выносливой. Баба была толковая и расторопная.
Посылая ее в наряд на пост с каким-нибудь из своих филеров, я предварительно объяснял им, что они оба должны изображать влюбленную парочку и под этим видом, прогуливаясь или сидя на скамейке, вести наблюдение. Такой метод привел к заметным успехам. Отсутствие надлежащей миловидности у моей сотрудницы сказалось в том, что я не заметил како-го-либо увлечения ею со стороны филеров, что, может быть, при других условиях портило бы успех самой розыскной работы.
В другом случае и с другой более миловидной сотрудницей, которую я пробовал обратить на службу по наружному наблюдению, дело оказалось более затруднительным, и «влюбленная» парочка обращалась иногда в настоящую парочку. Для миловидной филерши мне приходилось в конце концов подбирать «кавалера» из самых пожилых и серьезных по характеру филеров. Дело розыска живое, и в нем меньше всего преуспеваешь с шаблонными мерами.
Отвлекшись несколько от последовательного хода событий, я перейду к описанию нескольких особенно памятных мне дел из практики моих первых месяцев службы в Саратове.
Первая значительная ликвидация подпольной деятельности местных революционных организаций заключалась в аресте участников боевой организации железнодорожников Саратовского района.
Вкратце я упоминал уже об одном железнодорожном рабочем, состоявшем в числе секретных сотрудников, которые перешли ко мне, когда я принял охранное отделение. Этот молодой человек (не припомню теперь его клички как сотрудника отделения и потому назову его Сергеем для удобства дальнейшего изложения), как я это упоминал в начале моих с ним деловых сношений, привлек мое внимание тем, что как-то стал явно уклоняться от принятых на себя обязанностей осведомителя. Мне показалось, что человек просто боится. Время-то было тревожное и было чего опасаться!
Poccivr^j^e мемуарах
Историки революции 1905 года обычно приурочивают крушение ее к провалу Декабрьского восстания в Москве. Революция именно тогда, по их описанию, потерпела крах. В некотором историческом аспекте это определение можно считать правильным, но на практике революционного движения в России крах отразился не в полной мере. Взбудораженное, революционно настроенное общество выделяло еще достаточно много активного отребья, которое, как это всегда бывает в бушующей стихии, пробивалось наверх, стараясь овладеть положением и, во всяком случае, продолжать смуту
В провинции это было особенно заметно. Слабая административная власть на местах - во многих случаях растерявшаяся от непривычно трудного положения, - непрерывные террористические удары по ней, несовершенство розыскного аппарата (особенно в провинции) и стремление разбитой в столице революции поднять население против власти и потому направляющей революционных активистов в ту же провинцию, - все это, вместе взятое, отнюдь не создавало впечатления краха революции. Еще летом 1906 года, ко времени моего приезда в Саратов, революция никак не казалась раздавленной, и ее крах видим был, очевидно, только историкам.
Я, по крайней мере, его совершенно не наблюдал. Напротив, ожидался роспуск Государственной думы и сопряженные с этим, волновавшие правительство возможные беспорядки на местах. Сыпались соответствующие циркуляры В августе 1906 года я, например, получил циркулярное письмо от директора Департамента полиции (конечно, «весьма секретное) с предложением озаботиться «на всякий случай» подысканием в городе надежного места и лиц, у которых можно было бы в случае открытых беспорядков крупного размера спрятать наиболее важную часть секретной переписки охранного отделения.
Возвращаясь к моему сотруднику, рабочему Сергею, я должен сказать, что мне пришлось порядком с ним повозиться и потратить много времени на то, чтобы удержать его в рядах моей, тогда очень немногочисленной, агентуры.
Кстати сказать, когда я познакомился в течение первой недели со всеми моими секретными сотрудниками, то пришел к очень грустным выводам. Под первым впечатлением я решил было написать письмо директору Департамента полиции и изложить положение дела. Однако я этого не сделал Мне показалось неэтичным жаловаться на своего предшественника по должности, - я тогда был очень щепетилен в таких вопросах. Кроме того,