Охраняемое сердце (ЛП)

— Нет. Ответь на вопрос.

Я не знала, что ответить. Возможно, я боялась его силы или своих нервов, когда мы держались за руки.

Я боялась влюбиться. Любовь хаотична. Любви наплевать на логику. Я видела, что любовь сделала с моей матерью.

Но я не могла сказать Кассиану правду. Он насмехался надо мной, а я слишком слабая.

Поэтому я солгала.

— Ты большой парень, ходишь со свирепым выражением лица. Ты очень прямолинейный. Иногда обижаешь. Я в ужасе от того, что ты обо мне думаешь.

— Ты не должна бояться. У меня такое чувство, что ты бы на меня набросилась, если бы я сказал тебе, что на самом деле думаю.

Уверенность мне нравится. Но высокомерие? Нисколько.

— Ты очень высокого мнения о себе.

Изогнутые губы Кассиана растянулись в кошачьей усмешке. Я пошла по пирсу, зная, что он последует за мной.

— С каких это пор ты флиртуешь со мной?

— С тех пор, как я понял, что у меня есть конкуренты, — судя по его взгляду, он не считал Квентина достойным соперником.

Я покосилась на него.

— Я тебя не понимаю. Чего ты на самом деле хочешь?

— Тебя, — он коснулся моей спины, и это обожгло мою кожу. — И я знаю, что это взаимно, так что не лги. Ты пыталась завоевать меня булочками.

— Я была милой, не ожидая ничего взамен.

— Ты торговалась за мое одобрение.

Его горячий взгляд послал трепет между моих сжатых бедер. Он заставлял меня чувствовать себя очень неловко. Интересно, как он будет выглядеть с улыбкой? Настоящей, а не пресыщенной ухмылкой, которую он дарил мне.

— Я пыталась зарыть топор войны. Почему ты издеваешься?

Ухмылка Кассиана стала еще шире, когда мы пересекли улицу.

— Мне нравится смотреть, как ты нервничаешь. Это делает мой день лучше.

— Нельзя утешаться чужой болью.

— Я не утешаюсь. Просто твое удовольствие для меня услада.

Я покраснела, когда его взгляд упал на меня.

— Может, прекратишь флиртовать?

— Но почему? Тебе нравится, а мне весело, — он шел рядом со мной, ухмыляясь. — Что такое жизнь без капельки пряности?

Я не была готова к тому, что мое сердце будет разбито, а Кассиан был вне пределов досягаемости. Дочь американского сенатора не может встречаться со своим телохранителем.

— Я хочу, чтобы мы были друзьями.

— У меня нет друзей. И вообще никаких отношений.

— Почему? — из всего, что он сказал, это поразило меня больше всего.

— Это личное.

— Это самое печальное, что я когда-либо слышала.

У него было гораздо больше проблем, чем в той песне Джей-Зи.

— У тебя проблемы, Кассиан, — сказала я.

Мы остановились у рынка, чтобы перейти дорогу.

— Тебе нравятся мужчины с проблемами.

— Ты совсем не в моем вкусе.

— Я знаю, что ты хочешь меня, Рейн, — протянул он, когда загорелся светофор. — Как я уже говорил, я читаю людей. Ты не можешь смотреть в мою сторону, не покраснев. Вот почему ты испекла мне булочки.

Я ненавидела его.

— Они были для тебя и Квентина.

— Да, конечно, — с иронией произнес он.

— Это были просто булочки! Хочешь ешь, не хочешь - не надо, мог бы вообще выкинуть. Мне все равно.

— Не правда, — Кассиан бросил на меня серьезный косой взгляд, машины почти заглушали его голос. — Хочешь узнать меня? Правда?

Его безжалостное поддразнивание прикончит меня.

— Я уверена, что ты на антидепрессантах.

Лицо Кассиана потемнело. Это было похоже на бурю, собравшуюся над нашими головами. Адреналин взметнулся вверх по моему позвоночнику. Потом исчез свет и звук. Его глаза расширились от тревоги.

Он толкнул меня всем телом.

Мы упали. Я ударилась о землю, его руки обхватили меня, и мы покатились, врезавшись в чей-то забор.

Раздался чудовищный рев. Это было в тысячу раз хуже, чем гвозди на доске. Металлический визг резанул меня по ушам, за ним последовал мощный грохот. Я закричала, забор задрожал, когда Кассиан опять повалил меня на землю. Ужасные звуки нарушили мой ужас, пока звон не перекрыл всё, кроме сердцебиения.

Сильные руки подняли меня в сидячее положение. Я зарылась в тепло, прижимаясь к его груди, уткнувшись носом в изгиб его шеи. Я вдохнула кедровый запах, дрожа, когда он погладил меня по голове и спине, как будто ища раны. Он говорил что-то, чего я не могла разобрать, я еще ничего не слышала,  а потом он погладил меня по лицу.

Кассиан отстранился.

— Рейн, ты ранена? Рейн?

— Что, черт возьми, случилось?

Я попыталась встать. Он утянул меня вниз.

— Тише, — прошептал он.

Я вздрогнула от резкого шипения, посмотрела в его сторону. Звук исходил от двигателя, из которого лилась фиолетовая жидкость. Из груды искореженного металла торчал смятый капот и выхлопная труба.

Машина врезалась в столб электропередачи. Прямо там, где я только что стояла. Вся машина была раздавлена, за исключением сиденья водителя.

Мой желудок сдался от ужаса.

— Ты ранена? — Кассиан погладил меня по щеке, привлекая внимание.

— Нет, я в порядке, — мои джинсы были испачканы кровью, но я не знала, чья она.

— Дай посмотрю.

Его нежные руки взяли меня за запястье и локоть. Он повернул мою руку, хмуро глядя.

— Прости.

Он извиняется? Если бы он не толкнул меня, я была бы грязным пятном на тротуаре. Никто даже не соскреб бы меня, чтобы положить в гроб. Я чуть не умерла.

Если бы не Кассиан, я была бы мертва.

— Ты спас мне жизнь, — слезы затуманили мое зрение.

— Да, это так. Полагаю, это значит, что ты должна мне пирог.

Чем дольше он смотрел мне в глаза, тем теплее становилось на душе. Я не могла с этим бороться.

Он был словно гравитацией, и я попала в его ловушку.

ГЛАВА 6

Я в полном дерьме.

Автомобильная авария была тем тревожным звоночком, в котором я нуждался. Связавшись с дочерью сенатора, я рисковал потерять карьеру, доброе отношение, которое заслужил у Ричарда, репутацию — все.

Я хотел, чтобы папарацци засняли наш роман и уничтожили кампанию этого ублюдка. Когда я согласился на эту работу, мне было наплевать на последствия. Мой мир уже был разрушен.

Ад оставил шрамы на руках, но последствия нанесли смертельный удар. Время не лечит. Это задушило надежду. Одна за другой мои мечты исчезали, как дым, который спиралью поднимался в безоблачное небо из моей разбитой жизни. В конце концов, нож в груди попал точно в цель.

Я сдался.

Я сдался, и рубцовая ткань расползлась по моему сердцу. Я перестал притворяться копом и поступил в школу специалистов по защите руководителей. Работа мне нравилась, и иногда я неделями не вспоминал о своей жизни.

Пока не согласился на эту работу.

Сенатор Монтгомери ожидал отчета о повседневной деятельности своей дочери. Я заставлял себя улыбнуться и представлял его агонию, когда он поймет, что я трахнул его дочь, но даже это потеряло свою привлекательность.

Я не мог заставить себя причинить ей боль, и контакт с Монтгомери разбередило старую рану. Пребывание здесь разлагало мои внутренности, но отказ от Рейн не был хорошим вариантом. Не сейчас.

Я схватил телефон и позвонил Монтгомери. Он остался в Вашингтоне на выходные, так что, слава Богу, мне не нужно видеться с ним вживую.

В динамике гремел хаос.

— Вы не вовремя.

— Был инцидент с Рейн. Автомобильная авария.

— Мне обязательно лететь обратно? — он был смущен, а не в панике, которую можно ожидать от родителя.

— С ней все в порядке, если не считать нескольких ушибов.

— Как это случилось?

Я поднес телефон к другому уху.

— Пьяный водитель.