— Буду.
— Обещай, что не будешь.
Я взял себя в руки.
— Хорошо, не буду.
— Я хочу навестить маму, — ляпнула она. — Папа разрешил.
Бесхребетный мудак. Он проигнорировал смертельную угрозу. Он проигнорировал мой совет. Я ни за что не поставлю под угрозу свою карьеру ради того, кто постоянно отказывается от защиты. Вместо того, чтобы выслушать меня, она побежала к Монтгомери. Ему было наплевать, жива она или мертва, только я заботился о ее интересах.
Мне хотелось кричать.
— Нет.
— На этот раз это не сработает, — Рейн теребила скатерть, бросая на меня испуганные взгляды. — Я ухожу.
Нет, это не так. Я схватил ее стул и встал, возвышаясь над ней.
— Кто только что спас тебе жизнь? Кто отвечает за твою безопасность, благополучие, черт возьми, за весь твой график?
Она пробормотала невнятное слово.
— Говори, блядь, громче.
— Ты, — горькая слеза покатилась по ее щеке.
— Ты чертовски права, — я кипел от злости. — И тебе лучше зарубить это на носу, потому что я не кланяюсь ни тебе, ни твоему отцу.
Рейн резко выпрямилась, губы ее дрожали.
— Пожалуйста, Кассиан. Я договорилась об этом еще до вчерашнего дня. Мне нужно навестить маму.
— Нет. Этот разговор окончен.
Я направился к выходу из кухни, но она преградила мне путь. Я бы рассмеялся, если бы не был так зол. Неужели она думает, что я не смогу отшвырнуть ее в сторону одним взмахом руки?
— Она моя единственная семья, и… мне одиноко. Я никогда не была так изолирована. Ты даже не представляешь, что это такое.
Представляю.
— Так вот в чем дело? — я указал на ее открытую майку, и она покраснела. — Ты наряжаешься, хлопаешь ресницами, плачешь, а я должен пожалеть тебя? Я не идиот, которым можно манипулировать, чтобы добиться своего. Если это всё, что я для тебя значу, тогда признайся. Скажи мне это.
— Боже, нет. Ты повел разговор не в ту сторону.
Я подтолкнул ее к выходу.
— Тебе стоит уйти.
— Подожди.
Черт возьми, нет. Мое влечение к ней заставляло делать глупости, например, притворяться ее парнем. Это должно прекратиться.
— Это не то, что ты думаешь. Я клянусь.
— Ты делаешь это, чтобы я изменил свое решение насчет твоей мамы.
— Зачем мне манипулировать тобой? Ты непреклонен.
Справедливое замечание.
— Однажды тебе это удалось.
— Кассиан, ты же знаешь, что нравишься мне, — щеки Рейн вспыхнули томатно-красным от признания. — Ты был прав. Я… я тоже хочу тебя.
Рейн сократила расстояние между нами и схватила меня за шею. Я схватил ее за руки, намереваясь сбросить их, но моя решимость рухнула. Кровь закипела у меня в паху, когда рука Рейн скользнула к моей челюсти и обхватила лицо. Она притянула меня к себе, пытаясь поцеловать. Не раздумывая, я схватил ее за бедра, впиваясь пальцами в ее изгибы. Ее дыхание со свистом коснулось моих губ, когда она приподнялась на цыпочки.
Если она поцелует меня, я не смогу остановиться.
— Уйди, — я вырвался из ее хватки.
Смутившись, Рейн отступила назад.
— Что? Почему?
Потому что ты чертова лгунья.
— Я устал и хочу побыть один. Уходи.
Мой отказ отразился в ее глазах болью.
— Кассиан, мне очень жаль.
— Нет, это не так, — отрезал я.
Но ты пожалеешь.
ГЛАВА 7
Виски скользнуло по губам Кассиана, когда он сделал два глотка, на его лице не отразилось никакого удовольствия. Я могла бы вытереть его блестящие губы, а еще лучше — облизать. Он был в цементно-серых брюках, выглядя лучше любого мужчины в ресторане. Темно-синее поло обтягивало широкую грудь Кассиана, короткие рукава едва прикрывали бицепсы. Он хмуро осматривался, но улыбки от него и не требовалось. Он сканировал толпу, впиваясь взглядом в любого, кто оказывался слишком близко.
Он посмотрел на меня и нахмурился. Он злился? Бабочки в моем животе ухнули вниз. Их крылья подняли вихрь желания и смятения. Он покорил меня, но мне не удалось пробиться сквозь его каменно-твердую скорлупу.
Наконец, он заговорил:
— Что?
— Ты в порядке? Я никогда не видела, чтобы ты пил.
— Ты никогда не видела, как я хожу в туалет, глажу свой член или стреляю из оружия, но я делаю всё это.
— Я… просто спрашиваю.
— Обычно я не пью, — он зарычал, отводя взгляд к пустым стаканам. — Только когда выводят из себя.
Он был зол, и я не могла его винить. Кассиан велел мне держаться подальше от Трэвиса, и я не послушалась его. Я умоляла Кассиана, пока он не согласился на своих условиях. Встреча с матерью в ресторане Текс-Мекс была справедливым компромиссом. Ничего не случится.
— Когда они приедут? — прошипел Кассиан, отодвигая напитки в сторону.
— В любую секунду.
Этому ублюдку исполнилось сорок шесть лет, и он потребовал, чтобы моя вечно в долгах мать уволилась с работы. Перед поездкой в Вашингтон я хотела еще раз навестить маму.
— Почему ты хочешь, чтобы я был здесь, Рейн?
— Трэвис ждет, что мой парень будет рядом.
Рот Кассиана скривился, его гнев струился по плечам, как черный дым.
— Если мне придется сидеть здесь часами и устраивать шоу, скажи правду.
Я думала, что всё уже очевидно.
— Он не так ужасно ведет себя, когда ты рядом. Из-за этого я кажусь эгоисткой?
— Нет, ты кажешься наивной, — рычание Кассиана перешло в шепот. — Это ошибка, Рейн. Люди меняются не потому, что ты этого хочешь.
Он был чертовски уверен в этом.
— Я не идиотка. У меня есть план. Как только моя договоренность с папой будет завершена, первое, что я сделаю, это переселю маму. Увезу ее из гетто в безопасное место.
— Как благородно с твоей стороны, — он фыркнул.
— Ты смеешься надо мной?
— Я смеюсь над твоей верой в отца. Вы знакомы с ним уже сколько, два года? Он не даст своей бывшей ни цента.
— Они не… они никогда не были вместе, — мои щеки вспыхнули от стыда, когда озадаченность Кассиана возросла. — Моя мама была стюардессой. Они познакомились в Филадельфии. Это была всего одна ночь. Случайность.
— Тебя это беспокоит?
Конечно. Но я не ответила, и Кассиан, должно быть, прочел ответ на моем лице.
— Тебя не должно это беспокоить. Жизнь — это череда непростых случайностей.
— Я не хочу, чтобы все мое существование основывалось на случайном сексе.
— Почему?
— Потому что я хочу иметь семью. Я хочу принадлежать, по-настоящему принадлежать, а не притворяться. Отец у меня в долгу. Мама могла бы воспользоваться его помощью, когда я была младше. Мы переезжали каждый год, потому что мама убегала от бойфрендов и повышенной квартплаты. Мне пришлось подать в суд на отца, чтобы он признал меня. Ты хоть представляешь, какого это?
— Нет, — в его взгляде светилась жалость. — Он просто кусок дерьма, Рейн. Человека определяют его действия, а не обещания своим избирателям или фотосессии для СМИ.
— По крайней мере, он делает над собой усилие. Может быть, я должна радоваться этому.
— Милая, ему все равно.
Острые как бритва слова Кассиана резанули меня, от его бесцветного голоса на глазах выступили слезы. У меня перехватило дыхание.
Это была самая жестокая вещь, которую он когда-либо говорил.
— Ты такой придурок, — из-за застилавших взор слез, я не могла разглядеть выражение его лица. — Все, что ты умеешь делать, это…
— Спасать твою жизнь. Хочешь верь, хочешь нет, но я пытаюсь защитить тебя. Ты можешь ненавидеть меня за это, но я прав. И у меня кончается терпение.
Я вытерла лицо, кипя от злости.
— Уйди.
— Прошу прощения?
— Уходи. Ты в паршивом настроении, и я не позволю тебе расстроить меня или разрушить мои отношения с матерью. Я назову им какую-нибудь причину, по которой ты не смог прийти.