— Я бы никогда этого не позволил, — я провел пальцами по ее подбородку, погружая их в шелковистые волосы. — Моя история испортит тебе настроение, милая. Это уничтожит тебя, а мир и так достаточно плох. Ему нужно больше таких людей, как ты, а не как я.
— Это неправда. Ты мне нужен.
Вот и все. Моя последняя нить сопротивления оборвалась.
Я дернул ее к себе и прижался к ее губам. Наши рты столкнулись, когда я притянул ее к себе на колени, обхватив руками задницу.
Недели сдерживаемого влечения дали о себе знать. Мы врезались в боковой столик и стену, сбив на пол рамку с картиной. Я улыбнулся в ответ на ее поцелуй. Она схватила меня за талию, прижимаясь ко мне, пока мой язык скользнул по ее рту.
Боже, она так сильно хотела, чтобы ее трахнули. Ее безумие доказывало, что она сказала правду.
Ты мне тоже нужна.
Я притянул ее еще крепче, углубляя поцелуй. Она касалась моей груди, скользнула руками вверх, обхватив мои щеки. Она застонала, когда я пососал ее губу и прикусил. Мы переместились ближе к моей спальне. Мой позвоночник ударился о дверь прежде, чем подсознание ударило по тормозам.
Не сейчас.
Правильное место. Но не то время.
Вздохнув, я позволил ее ногам соскользнуть на ковер, но крепко прижал к себе. Рейн нырнула в изгиб моей шеи. Я прижал ее голову к своей челюсти, желая сжать ее в своем сердце. Она была создана для меня. Каждый изгиб тела идеально совпадал со мной, пока она была в моих объятиях, обжигая нервы. Ее руки скользнули вверх, пальцы задели мой воротник. Ее вздох обжег мою кожу, когда она зарылась в мои волосы.
— Я так сожалею о том, что случилось.
Я вырвался из ее рук.
— Мне не нужна твоя жалость.
Она была розой, растущей глубоко в почве, ищущей трещины, чтобы распространить свое пьянящее счастье. Она успокаивала меня, не прикасаясь. Желание затащить ее на простыни терзало меня.
Я хотел ее так сильно, что едва мог дышать.
— Солнце. Это твое настоящее имя.
— Что?
— Ты не дождь. Ты — солнечный свет.
Я никогда больше не назову ее Рейн.
ГЛАВА 9
Если я — солнечный свет, то Кассиан был молнией.
Когда он встретился со мной взглядом, воздух между нами изменился, в воздухе все заискрило будто перед бурей. Меня охватило желание. Это навело меня на странную одержимость.
Я улыбалась в подушку каждую ночь, ворочаясь с боку на бок и думая о поцелуе, который мог бы стать чем-то большим.
Кассиан не дал намека на то, что мы делали что-то большее, чем просто разговаривали. Я ожидала намека. Подмигивания. Чего-нибудь. Может быть, он считает меня одной из его любовниц.
Мы сидели в машине рядом с личным самолетом моего отца. Визит к отцу означал, что мне придется лететь, и это пугало меня. Мои телохранители провели последний час, заваливая меня какой-то информацией. Когда им это не удалось, нетерпеливая тишина поглотила внедорожник.
Кассиан сгорбился на пассажирском сиденье, нахмурив брови, просматривая форум по реставрации классических автомобилей. Он выключил телефон и засунул его в карман. Пыхтя от явной скуки, он посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
Его голубые глаза сузились.
— Сколько еще?
Квентин перестал барабанить по рулю и бросил свирепый взгляд в сторону Кассиана.
— Спрашивать об этом каждые пять секунд бесполезно.
— Как и сидеть здесь, — вздох Кассиана пробежал огнем по моей спине. — Ей нужно стиснуть зубы и сделать это.
— Я буду махать руками в парализующем страхе, — для бесчувственной скалы в лице Кассиана полет ничего не значит, но даже просто глядя на проклятый самолет, у меня учащалось сердцебиение. — Пойдет?
— Отлично, — протянул Кассиан. — Пошли отсюда.
— Прошло уже тридцать минут, - Квентин повернулся, золотые волосы каскадом упали ему на лицо. — Готова?
Ужас сжал мой желудок, когда он указал на мокрый бетон, где ждал самолет. Он блестел в лучах заходящего солнца.
— Я никогда, никогда не буду готова. Просто сейчас не так страшно, — я сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. — Ничто не отделяет тебя от ужасной смерти, кроме пары пилотов и куска железа.
— Физику изучала? — Кассиан насмешливо фыркнул. — Они десять раз всё проверяют перед полетом.
— Я не могу. Мне страшно.
— У тебя больше шансов умереть от укуса пчелы, — проворчал Кассиан. — Или сломать себе шею.
Я уже слышала это раньше. Ничего не помогало.
— Ни один другой вид транспорта не контролируется так, как коммерческая авиация, — Квентин хлопнул меня по колену, его игривая улыбка стала шире. — С тобой все будет в порядке. Я обещаю.
— Я знаю, — я проговорила сквозь комок в горле: — Но я боюсь, что в борт попадет молния.
— Дождь моросит, грозы не будет. Это безопасно, — Кассиан поднял два пальца. — Слово скаута.
Я надеялась, что он скажет иначе.
— Я не стану рисковать понапрасну.
— Говорит девушка, которая закатила истерику, когда я отменил концерт из соображений безопасности, — Кассиан заерзал на сиденье, его терпение было на исходе. — Так мы идем или нет? Каждый час мы тратим впустую, а это еще четыреста долларов налогоплательщиков.
Квентин поморщился.
— Не будь мудаком.
— Я начинаю засыпать, сидя просто так, — Кассиан взглянул в зеркало заднего вида. — Нам пора идти.
Живот опять свело.
— Я пытаюсь набраться храбрости.
Квентин открыл дверь, выставив ноги наружу.
— Мне нужно размяться, — он выскочил из «Лексуса», его куртка распахнулась, когда он ступил на продуваемый ветром асфальт.
Мое внимание переключилось на Кассиана, чьи глаза цвета океана пригвоздили меня к сиденью. От него исходило неодобрение.
— Что?
Его бровь изогнулась дугой.
— Неужели ты так боишься?
— Да. Страх перед полетом — обычное дело, особенно если ты никогда не летала раньше.
По иронии судьбы, однажды у меня была возможность слетать в Вашингтон на классную экскурсию, но я струсила. Поэтому я следил за людьми в Инстаграме, которые путешествия сделали своей работой.
Кассиан в замешательстве наморщил лоб, как будто я говорила на иностранном языке.
— Ты выживешь.
— Когда мы приземлимся, я найду то, чего ты боишься больше всего на свете, и запихну тебя в комнату, наполненную этим. Тогда посмотрим, насколько ты храбрый.
— Удачи, — ухмыльнулся он, потянувшись к ручке. — Пошли уже.
— Дай мне минутку.
— Мы уже ждали минутку, — Кассиан встал со своего места и дернул мою дверь. — На улицу. Сейчас же.
Порыв холодного воздуха опалил мои щеки. Я сжала ноги вместе, замерев. Он схватил меня за плечо. Когда я отказалась двигаться, он зарычал.
— Чем дольше ты заставляешь нас ждать, тем хуже становится погода в Калифорнии.
Я бросила на него свирепый взгляд.
— Это было подло.
— Просто пытаюсь заставить твою задницу двигаться, — его губы растянулись в злой улыбке. — Я уже пробовал внут. Полагаю, пришло время для пряника.
Я уже хотела спросить, что, черт возьми, это значит, но онемела, когда Кассиан наклонился к машине.
— В самолете есть кровать, солнышко.
Иисусе.
— Что это значит?
— Есть много вещей, которые мы могли бы сделать.
Я ничего не сказала, надеясь обескуражить его, но Кассиан приободрился. Костяшки его пальцев задели мой подбородок.
— Два дня назад я еле оторвал тебя от себя.
Он был прав.
Я сказала, что хочу пораньше увидеться с отцом. Честно говоря, я не могла больше ни секунды оставаться наедине с Кассианом. Теперь, когда я дважды целовалась со своим телохранителем, мне нужно было убежать. Оставаться в Сан-Франциско было равносильно катастрофе, но куда бы я ни бежала, ничего не имело значения. Руки и мягкие губы Кассиана преследовали меня.