У меня зазвонил телефон.
— Кассиан, — ответил я.
— Эй, это опять Ричард. Мне нужен ответ по поводу работы у сенатора. Мужик напористый.
— Как зовут девушку? Может, я проверю её.
Проверка клиентов перед тем, как приступить к работе, была очень важна. Слишком многие наркоторговцы хотели, чтобы я прикрывал их задницы, пока они проворачивали свои незаконные делишки. Она не была похожа на распространителя метамфетамина, но все же.
— Рейн, и у тебя нет времени на проверку.
— Имя как у хиппи, а не дочери сенатора, — я поправил галстук перед зеркалом. — Какой сенатор?
— Она дочь Монтгомери. Слышал о нем?
Дремлющее пламя лизало мое сердце, загоняя безразличие в холодный темный угол. Еще пять лет назад одного имени «Монтгомери» было достаточно, чтобы привести меня в ярость.
— У Монтгомери нет дочери.
— Теперь есть. Она — дитя любви.
— Нагулял где-то.
— Не будь идиотом.
— У него есть дочь?
— Да, Касс, да. У него есть дочь. Два года назад она подала в суд для установления отцовства. Этот придурок отказался признать, что она его. Поэтому она подала на него в суд, сделала анализ ДНК и бинго.
— Интригующе.
Я провел пальцем по экрану своего телефона, изучая ее розовые губы уже с другим интересом, нежели несколько минут назад.
Обычно я выбирал гламурных дам, а не малолеток с глазами как у лани. Если в нашем городе и было кого-то в избытке, так это скучающих домохозяек, вышедших замуж за техномагнатов и врачей, которые проводили слишком много времени на работе. Всегда одно и то же.
Молодая и сладкая Рейн источала радость. Ее сияние согревало меня сквозь фотографию, как будто солнце било в лицо. Как вообще кто-то может испытывать такое счастье?
— Не знаю, серьезно ли ты, но да. Он заставил ее отказаться от иска, пообещав оплатить ее обучение в колледже, если она будет жить с ним в течение трех лет.
— Трогательно, — я направился к двери. — Дай угадаю. Она на кокаине.
— Может быть, ты перестанешь быть таким осуждающим ослом?
— Отлично, — отрезал я. — Я выполню эту работу.
— Я договорился о встрече. Не заставляй меня сожалеть об этом, — в его голосе прозвучала тревога.
— Не волнуйся. Буду паинькой, — закончил я разговор.
Клиенты были под запретом, но это — дочь Монтгомери. Я бы защитил и приручил ее. Что ж ему предстоит увидеть, как я заявлю права на эти притягательные губы, если прежде не успеет вышвырнуть меня из своего дома.
Трахнув его дочь, я не отомщу по полной, но будет все равно здорово.
Мой рот растянулся в настоящей улыбке впервые за несколько дней. Черт возьми, это отличная возможность.
***
Туман окутывал улицы, когда я прибыл в шикарный район города - Рейн жила со своим дерьмовым папашей в Пресидио-Хайтс. Здесь жили неприлично богатые люди Сан-Франциско. Дома стоимостью в пять миллионов долларов теснились бок о бок.
Дом Монтгомери не был похож ни на что в этом квартале, и я не удивился бы, если бы соседи подали на него в суд на это чудовищное произведение современной архитектуры. Он возвышался над своими соседями, как гигантский блок LEGO, огромный прямоугольник с окнами. На подъездной дорожке стояла «Тесла» —у Монтгомери был ужасный вкус, — а рядом с ней стоял серебристый «Приус», куда более симпатичный. Должно быть, он принадлежал его жене.
Я подошел к кованым железным воротам и позвонил в дом. Замок щелкнул, когда я прошипел свое имя в динамик. Темно-зеленая лужайка простиралась до живой изгороди из розовых кустов и через двор упиралась в стены дома. Я избегал газона и шел по каменной дорожке, поднимаясь по ступенькам на крыльцо, где охранник потребовал мое удостоверение личности.
Я выудил его и показал ему.
— Сюда, пожалуйста.
Мои туфли скользили по белому дереву, когда двери распахнулись. Внутри все было выдержано в кремовых, яично-белых и морозно-голубых тонах, предметы современного искусства вспыхивали то тут, то там яркими красными и синими оттенками. Мне все нравилось, и я ненавидел себя за это.
Охранник провел меня в комнату с ворсистым ковром под мраморным кофейным столиком, окруженным двумя стульями и диваном. Фотографии жены и детей висели повсюду, как реквизит на выставке. Когда я вошел и посмотрел на их счастливые лица, ярость запульсировала в моей груди. Фиолетовых волос не было ни на одной фотографии. Как паршивая овечка.
Неужели я придется иметь дело с конченной наркоманкой или обычным избалованным подростком?
— Вам что-нибудь принести? — спросил референт сенатора. — Кофе? Чай?
Я оторвал взгляд от семейных портретов и посмотрел на него.
— Нет, спасибо.
Ручка двери медленно повернулась, и на пороге появился пузатый мужчина лет семидесяти с копной седых волос. Босой, он пересек комнату, одетый в шорты и легкое поло.
Пламя вспыхнуло во мне, но я успокоил его. Я здесь ради его дочери, а не ради него.
— Ах, мистер Грант, — сказал он звучным голосом. — Так рад, что вы быстро приехали.
Он протянул мне жилистую руку. Я пожал ее, заставляя себя улыбнуться.
— Приятно познакомиться, сенатор.
— Садитесь, пожалуйста, — он указал на стальные синие стулья с откидной спинкой, стоящие друг напротив друга.
Мои нервы гудели от адреналина, когда я опустился на сиденье. Монтгомери сел, подавив болезненный вздох.
— Больная спина. Все хирурги в мире не могут меня вылечить.
Я надеялся, что ему чертовски больно.
— Очень жаль это слышать.
Он уселся поудобнее, морщась.
— Ваш коллега очень рекомендовал тебя. Один из охранников сказал, что он работал с тобой… Брент?
— Брайан, — поправил я. — Да, совершенно верно. Один журналист нанял нас примерно на неделю в Афганистан. Я должен поблагодарить его за рекомендацию.
— Послушай, я буду с тобой откровенен. С моей дочерью все сложно, — он поморщился, как будто это прозвучало хуже, чем он думал. — Она не привыкла ко всем этим проверкам. Я теряю рассудок и надеюсь, что ты сможешь заставить ее подчиниться.
— Это не будет проблемой.
— Рейн очень упряма, — предупредил он. — Раздражительна. Безрассудна. Мне нужен человек с твердой рукой. Кто-то, кто не будет подчиняться капризам молодой девушки.
— При всем моем уважении, сенатор, но я могу справиться с девятнадцатилетней девочкой.
— Это ты сейчас так говоришь, — он усмехнулся, его взгляд смягчился, как будто ему было жаль меня. — Она ускользает от своих телохранителей и убегает, никому не сказав, к своим друзьям. А я пытаюсь избежать скандала с несовершеннолетними алкоголиками.
— Она нуждается в защите не только от себя, но и от других.
— Да. Именно это я и имею в виду. Я установил приложение для отслеживания на ее телефоне, к которому у вас будет доступ. Вам придется следить за ее аккаунтами в социальных сетях, — Монтгомери бросил на дверь встревоженный взгляд. — Тебе придется быть… грубым.
— Грубым?
— Возможно, тебе придется таскать ее за собой. Я не хочу, чтобы она бродила по каким-нибудь захудалым районам.
— Это не проблема, сенатор. Я уже бывал в подобных ситуациях. Можете на меня рассчитывать.
Я улыбнулся, надеясь, что он не прочитает никаких опасений в моих глазах.
Монтгомери наклонился вперед и сжал мое плечо.
— Именно это я и хотел услышать. Хочешь с ней познакомиться?
— Да, конечно.
Сенатор Монтгомери вскочил на ноги и направился к двери. Он расправил плечи, прежде чем открыть ее, и сказал напряженным голосом: