— Я заблудился... Мама далеко... — пискнул Рыжик.
Тяжело дыша к Борьке присоединился медведь Миша и с осторожностью посмотрел по сторонам.
— Борька, ну не хрюкай ты так громко! — пробурчал медведь Миша. — Давай просто отведём его к лисьей норе. Тихонечко.
— Тихонечко? — хрюкнул кабан. — Это я то? Тихонечко? Хрю! Я ни от кого никогда не прятался и прятаться не буду. Хрю!
— Вы - храбрый! Спасибо вам... — шмыгнул носом лисёнок. — А вы правда меня домой проводите?
— Конечно, Хрю! О чем разговор? — выпятил грудь Борька. — Я - впереди, а вы за мной. И никаких остановок, мне ещё в грязи сегодня поваляться вдоволь надо.
И они пошли по лесной тропинке: Борька впереди, важно хрюкая на каждый куст, Рыжик, мелькая рыжим хвостиком, за ним, а Миша позади всех, оглядываясь и озираясь.
— Миша, не трусь! Тоже мне - пушистый охранник! Ха! Борька в беде никого не бросит! Хрю! — презрительно прохрюкал кабан.
Вдруг из-за деревьев послышался треск веток и громкие человеческие голоса:
— Леонидыч! Ну и где тут зверь? — пробасила грузная фигура с красной мордой.
— Слышал? Хрюкал зверь, Андреич! Кабан бродит! Да ты не слышишь же ни рожна! Шумный ты, едрёна вошь! — шёпотом ответил ему сутулый и ещё больше ссутулился, аккуратно отодвигая ветки. — Надо капканы ещё проверить!
Красномордый Андреич ничего не расслышал, но активно закивал головой.
Борька замер, шерсть на загривке встала дыбом.
— Охотники! — Хрю-хрю! — засуетился он. — Ружьё!
— Борька, подожди, ты лисёнка видишь? — начал Миша.
Но кабан уже рванул в чащу.
— Помогите! Полный лес охотников! — визжал он на бегу.
— Ой, мамочки! — прогудел Миша и тоже побежал вглубь леса.
Лисёнок остался один на тропинке, навострил уши и.… шмыг в кусты — только рыжий хвост мелькнул.
Где-то позади Борька услышал смех охотников. Чему радуются глупые люди? Вот дураки! Нет выстрела – нет добычи! А выстрела не было! Вроде как... Борька, запыхавшись, забился под большую корягу, и через какое-то время вдруг услышал тяжёлое дыхание рядом.
— Мишка, ты что ли? — прошептал он.
— Я, — буркнул медведь, прижимаясь к земле. — Еле ушёл. А ты куда делся сразу?
— Куда делся? — Хрю! — Это ты виноват! — возмутился Борька. — Ты должен был — Хрю-хрю! меня прикрывать! Я же впереди шёл, а ты меня бросил! Из-за тебя я чуть не погиб! — Хрю!
— Я тебя бросил? — удивился Миша. — Это ты первый удрал и даже не оглянулся!
— Ну и что? — Хрю! Я стратегически отступил, чтобы потом вернуться и всех спасти! А ты просто струсил!
Они шёпотом так и ругались под корягой, а когда выглянули — вокруг было уже темно. Ни охотников, ни лисёнка.
— Рыжика ты тоже, Миша, проворнил? — спросил с укоризной Борька.
— Хлопок был какой-то! Будто ветка сломалось, но уж очень громко как-то не по лесному! — почесал Миша голову. — Давай вернемся! Поищем его! Плачет же наверное?
— Ничего я не слышал! Да Рыжик дома уже! — Хрю! Сам нашёл дорогу. Видишь, без тебя - охранника пушистого справился.
Миша ушел искать лисёнка. Конечно, Борька слышал этот странный хлопок. Кабан много раз слышал охотничьи выстрелы, но в этот раз хлопок был каким-то другим, но не по-лесному громким. Борька выбрался из-под коряги, трусливо оглянулся по сторонам, отряхнулся, выпятил грудь и громко хрюкнул в пустой лес:
— Хрю!
— Хрю! — отозвалось ему эхо.
Пасека
В лесу стоял тёплый летний вечер, и кабан Борька, почёсывая брюхо бивнем, собрал своих друзей у старого пня.
— Слушайте сюда, —Хрю! — начал он громко, не спрашивая, удобно ли им стоять. — Я тут разведал потрясающую штуку! За деревней, на полянке, стоит пасека. Там ульи полные мёда — сладкого, густого, такого, что язык проглотишь! Я решил: сегодня ночью идём туда и берём весь мед, что найдем. Я первый, конечно, — Хрю, потому что это моя идея.
Медведь Миша, лениво жующий малину, и периодически сплевывая жмых, поднял голову: