— Знаете, друзья! Жалко всё-таки его! — задумчиво сказал Миша.
"Вот! Жалко Мише меня!" — подумал Борька. Ему уже надоело притворяться - шутка его совсем не веселила, а совсем наоборот.
— Жалко всё-таки... его шкуру! Такая шкура у него хорошая! — продолжал Миша — Мне как раз в берлогу! С утра встаешь на мерзлый земляной пол! Лапы мерзнут.
— А клыки его! — подхватил Пушистик. — Маме моей - украшение!
— Да ну! Они у него желтые, гадкие! — возразила белка Белла — Да и шкура тонкая и уродливая. Фу!
— Сойдёт и такая на коврик! — Сказала Сара. — Да и чего вы от него хотели? С такого уродливого зверя!
Звери дотащили Борьку и скинули в овраг. Стали закидывать ветками и камнями. Несколько камней больно стукнули Борьку по спине. Он всхлипнул. Будто камни попали не в спину, а куда-то в другое место - внутрь. Туда, где стучало его кабанье сердце.
— Ну его шкуру, действительно! Ладно! Пойдемте! — сказал Миша. — Как звали-то его?
— Вроде Хрюля-Вонючка! — отозвалась Белла.
— Да не! Хряк его звали! Или Колька вроде? — сказал Пушистик.
— Знаете! Его и вовсе никто не звал! — съязвил Колючка.
Звери дружно смеялись и их голоса медленно удалялись.
— Надеюсь не обидится Борька? — спросил потом Миша-медведь.
— Зачем же он сам так зло разыгрывает друзей! — ответил ёжик Колючка — От его шуточек я сам краснею от стыда. Под иголками!
— Это да! — улыбнулся Миша — Притворился мертвым! А лихо я про шкуру, а ты Сара тоже молодец! Ха-ха! Ещё с утра разбудил меня и говорит...
Борька вылез из оврага и отряхнулся. Он повернул голову. Среди камней и веток валялись пустые бутылки, какие-то смятые пачки, пакеты. Он закивал пятачком.
— Хрю? — жалобно спросил он кого-то.
— Хрю! — отозвалось эхо.
Чалый и капкан
Борька неспешно топал по лесной тропинке, хрюкая под нос, и от скуки разбрасывая носом опавшие листья. Вдруг он замер: впереди, прямо на тропе, блестела какая-то железная штука с зубастыми челюстями. Борька обошёл её по широкой дуге и фыркнул:
— Это что ещё за хрю-хрюлина? Капкан, что ли? А ну как меня еще цапнет! Нет уж, хрю! Я не дурак сам лезть. Эй, Чалый! — Чаа-лыы-й! Чаалый!!, где ты там шаришься?!
Из кустов вывалился серый волк с потрёпанным ухом и характерной ухмылкой.
— Ну, чего, свинорылый, бакланишь! Вечер в чащу! Гнали значит по флажкам меня и Гнилого... Я и через кардон! Меня и видели! А Гнилого закрыли. — ухмылялся Чалый.
— Это ты к чему, Чалый? — не понимал Борька и захлопал глазами.
— К тому, что Гнилой хоть и был неробкого десятка волчара и стоял пятерых матерых, да бакланил шибко много - вот под стволы и попал. Срубил? Так не базарят, когда свои рядом. Дак чё случилось-то?
Борька ткнул пятачком в сторону капкана.
— Вон, хрю, глянь. Железяка зубастая. Я её трогать, хрю, не буду, а ты ж у нас спец по таким делам. Ты ж матерый у тебя там, ну-хрю, всякое бывало. Разберись.
Чалый прищурился, подошёл поближе, обнюхал капкан со всех сторон и цокнул языком.
— Ага, станок четкий, пружина мощная. Это не самопал, это профи ставил. Браконьер, сто пудняк. Но я, братан, не пёс - чтобы по таким темам лазать. Тут нужен медведь. Мишка - он сила, он лапищей одной раздавит эту хрень. Я на лесной школе воспитан! Тут кто сильный тот и прав! Закон леса... Ясен пень? Мишка-а-а! Подваливай, косолапый к нашему шалашу.
Из берлоги неподалёку послышалось сонное мычание, потом тяжёлые шаги. Вылез медведь Миша, потёр лапой глаза и добродушно улыбнулся.
— Чего звали-то? Я как раз лапой мёд давил — сладкий сон смотрел.
— Вон, Мишаня, железку видишь? — Чалый кивнул на капкан. — Надо её нейтрализовать, чтоб лесные кореша не пострадали. Ты ж у нас самый мощный альфач - за вожака тянешь лямку, хоть и травоядный, а лапой хрясть - и привет.
Миша подошёл, наклонился, почесал затылок.
— Да уж, странная штуковина. Жалко того, кто попадётся. Как она работает-то?.. Ладно, сейчас я её аккуратненько...