Что я буду делать с низкосортной стриптизершей?
Я сел на частный самолет и улетел в Нью-Йорк с Элейн, которая ныла буквально всю дорогу. Я дал ей денег и велел убираться на хер из моей жизни. Я пытался заставить себя думать о чем-то другом, а не о Джулии, но это не сработало. Я так и не отозвал своих людей.
Я взглянул на Рэнди. Он работал на меня уже несколько лет. Он был одним из очень немногих, кому я безоговорочно доверил бы свою жизнь. Он был одним из тех людей, которые всякий раз отзывались на мою просьбу, когда мне нужно было что-то сделать. В прошлом месяце для меня этим «что-то» стала Джулия.
– Отлично. Просто отлично, – я сунул руки в карманы моего костюма.
Я не должен был быть здесь. Но ничто в мире не смогло бы заставить меня уйти. Предвкушение увидеть ее снова горело в моих жилах и с отчаянием раздирало мою кожу. Фотографии, которые отправлял мне Рэнди в течение последнего месяца, стали чем-то особенным в моей жизни. Я знал, что это походило на болезнь. Но то, что я видел ее, идущую по улице со своими синими волосами, собранными на макушке, заставило меня желать чего-то. Но вот чего, я не знал.
Ее фотографии, где она в зоомагазине разговаривала по своему мобильнику и улыбалась словам человека на другом конце провода, преследовали меня. Мне казалось, что это я заставил улыбаться ее идеальные губы и делал ее счастливой. Это было глупо, просто безумием. И я понимал это, но для меня ничего не менялось. Я держался в стороне. В какие-то моменты, когда во мне заговаривал сильный мужчина, я удалял ее фотографии, но потом ломался и Рэнди отправлял мне их снова. Мне нужно было видеть ее.
Я умирал от болезни, и она была моим лекарством, которое находилось вне досягаемости.
– Мне нужно спросить тебя кое о чем, – сказал Рэнди, когда серебряная Хонда Цивик ворвалась на гаражную парковку и припарковалась в тридцати метрах от нас.
Ее автомобиль. Мое сердце забилось чаще. Я, наконец, увижу ее снова. Я краем уха слышал голос Рэнди, когда он говорил, но не мог уловить смысл его слов, когда она вылезла из машины, одетая в крошечные голубые джинсовые шорты и рубашку, которая едва прикрывала грудь. Ее волосы цвета морской волны, струились локонами вниз по ее спине и вокруг красочных татуировок на ее плече. Мой член затвердел.
Она открыла заднюю дверь и нагнулась, копаясь с чем-то на заднем сиденье. Ее пышная, загорелая попка показалась из-под шорт, и начала покачиваться от ее движений. Я вонзил свои пальцы в ладони, и боролся с желанием застонать.
Что, блядь, со мной?
Я не знал, как ответить на этот вопрос.
Я начал фантазировать, как подойду к ней сзади и сорву эти крошечные шорты. Я вспомнил ее киску с загорелыми губками, но ее клитор был розовым и мокрым. Я прикусил себе язык. Я бы вкусил его первым. Да! Мне нужна эта нежная, маленькая киска на моем рту. Я хотел поглощать ее, пока она была бы наклонена, как сейчас, с выгнутой спиной и согнутыми бедрами.
Я должен пойти поговорить с ней. Да, прямо сейчас.
Я сделал шаг вперед, но рука на моей груди остановила меня.
– Куда ты, на хер, собрался, мужик? – спросил Рэнди.
– Поговорить с ней, – во рту пересохло.
– Поговорить с ней... с этим?
Дверца машины хлопнула, и я вернул свой взгляд обратно к Джулии. Она шла в сторону раздвижных стеклянных дверей, которая вела в подвал вестибюля «Восхищения». Ее бедра раскачивались взад и вперед. Через плечо у нее была перекинута сумочка, а в другой руке она несла чехол с платьем.
– Да, – я сделал еще один шаг вперед, загипнотизированный ее осиной талией и покачивающейся задницей.
– Я так не думаю.
Я повернул голову, чтобы встретится взглядом с Рэнди. Он был здоровым сученышем, с горой мышц под черной кожей. Хоть я и считал его одним из своих людей, но это не означало, что я не мог выбить из него дерьмо.
– Что, блядь, это значит?
– Значит – не гоняйся за телкой, которая отшила тебя и наградила вечным стояком и психически больным блеском в глазах.
Раздражение и стыд боролись внутри меня, когда я отвернулся и поправил свой член.
– Я имею в виду, если ты хочешь вернуться в здание, то это нормально, но я не собираюсь там находиться, чтобы спасать твою задницу.
Я не мог ничего поделать с улыбкой, которая появилась на моем лице.
– Стой, это еще надо разобраться, кто спас чью задницу? Мне отчетливо помнится, как я разбил несколько носов для тебя.
– Эй, ублюдок, у меня был грипп! Эти суки ждали, когда я буду дерьмово себя чувствовать, чтобы застать меня врасплох!
Мысли о времени, которое я провел в тюрьме, должны были отрезвить меня, вернуть в реальный мир, но нет. Все, что я мог делать, это постараться держать свои мысли подальше от синеволосой женщины, которая сейчас исчезла из поля моего зрения.