– Я никогда не допускала мысли о том, чтобы быть чьим-то вторым вариантом, – сказала я, наконец.
Мои слова произвели незамедлительный эффект. Коул заметно дернулся, его тело отстранилось, будто я ударила его. Я пыталась сохранять недоуменное выражение лица, но не была уверена, что мне это удалось.
Он откинулся на спинку сиденья, освобождая пространство.
– Вторым вариантом, да? – Он провел рукой по своим волосам. – Только ты смогла сказать такую нелепость.
– Что это значит?
– Что это значит? – Он отрицательно покачал головой, будто я была какой-то дурой, которая была не в состоянии что-либо понять.
– Не смотри на меня так, Коул. Не веди себя так, будто я сморозила глупость.
– Ну, кто-то же сказал, что будто для меня это глупо, Джулия.
Гнев в его словах смутил меня.
– Серьезно? Ты говоришь, что это не глупо? Ты же женишься на Элейн! – Мое сердце колотилось в груди. Я знала, что у нас состоится этот разговор, я знала, что это произойдет в какой-то момент, когда мы столько времени проводили вместе, я просто не знала, что это случится так скоро.
– Все не так просто, Джулия. – Коул прижал кулаки к коленям. Староанглийская надпись слов на пальцах люби их, казалось, расширялась.
– Не просто? – Я вскинула руки, раздраженная всем этим. – Тогда объясни мне.
– Тебе не понять. – Он отвернулся, глядя на закрытую перегородку, отделявшую нас от водителя.
– Тогда попробуй.
Он испустил глубокий вдох, будто сдерживал его в течение нескольких часов. Я затеребила свой сарафан длиной до колена. Почему я нервничаю?
– Я взял в это путешествие только тебя. Тебя. Никого другого. Если ты не хочешь ехать, так тому и быть. – Темно-синие глаза Коула пробирали меня до костей. – Но ты останешься со мной, пока мы не докопаемся до всего, пока мы не выясним, кто сделал это с тобой, ты будешь со мной и под моей защитой. Так ты будешь в безопасности.
Власть в его голосе сделала влажными мои крошечные трусики.
– Тебе надо отдохнуть, сбежать из этого места и выбросить все из головы. Я хочу дать тебе это.
Выражение его лица стало умоляющим, как будто ему нужна была эта поездка больше, чем мне.
Я смотрела на него, пытаясь все это осмыслить, но понимала, что мне это не под силу. На его красивом лице ответов не было, только больше вопросов.
– Я поеду.
Коул не улыбнулся моим словам. Он не выглядел довольным моим согласием, вместо этого он выглядел напуганным, будто я только что подписала ему смертный приговор.
– Ты в порядке?
Я сморщилась и открыла глаза. Коул сидел через проход от меня, пристегнутый к похожему на сливочное масло бежевому кожаному сидению, схожее с моим. Мы только пару минут назад как поднялись на частный самолет Коула. Я начала злиться, как только мы добрались до взлетно-посадочной полосы. Он предупредил меня о том, что мы собирались выехать из города, но я не думала, что мы могли улететь. Я никогда не летала на самолете, и меня всегда приводила в ужас только мысль об этом.
Я кивнула головой и снова закрыла глаза, сжимая обе руки настолько, насколько хватало сил. Двигатель самолета заурчал и мое сердцебиение участилось.
– Ты уверена?
Коул казался обеспокоенным, но самолет начал двигаться, поэтому я не успела рассмотреть его. Я была слишком поглощена своим страхом. Что если мы упадем?
– Ты не летала раньше. – Голос Коула стал ближе, и я мгновенно открыла глаза, чтобы увидеть его присаживающимся на сиденье справа от меня.
– Не бойся. – Кончики губ приподнялись в искренней улыбке. – Ты в безопасности, я обещаю.
– Я так не думаю. – Я покачала головой. – Только птицы должны летать, – повторила я слова, которые всю жизнь говорила Бабуля. Она никогда не летала и не планировала в будущем.
Он накрыл мою руку своей. Я уставилась на них; плавные линии слов перехватили мой дух, хотя на самом деле это, вероятней всего, была паника, растущая вокруг нас, что и вызвало такую реакцию.
– Не волнуйся. Почему птицы должны быть единственными, кому дано летать?
– Так их создал Бог. По некоторым причинам Бог не дал нам крылья.
Я по-прежнему смотрела вниз, на его руки, такие большие, которые полностью покрывали мои. Я все еще сжимала мягкую кожу, но он удерживал свою руку, от чего его тепло просачивалось в мою кожу.
– Ты не думаешь, что мы начинали, как птицы?
Я подняла на него глаза и фыркнула.
– Какой истории эволюции учили тебя в школе?
– Я не думаю, что ты можешь не допускать такую мысль. Долго длились эти семь дней, при которых Бог посвятил всему созданию? Кто сказал, что каждый день не длился миллионы лет? Может быть, вначале мы были птицами. Может быть, у всех нас были крылья.