Самолет набрал скорость.
– Если это так, то почему мы их потеряли? Почему мы рождаемся без них? – Я изучала его губы, когда он, размышляя, поджал их. Они были настолько полными, такими манящими. Мои конечности воспламенились сильнее, а тело уже было готовым для него.
– Почему у нас есть волосы, а не перья, нос, а не клюв? – Вызывающе я подняла бровь. Подобно физической ласке, его взгляд устремился к моему лицу. Мою кожу покалывало, дыхание стало поверхностным. Он все еще прикасался ко мне, окружал меня собой. Как он мог так меня поглощать. Как у него получалось превратить меня в эту жалкую лужицу желания?
– Я думаю, ты будешь выглядеть немного смешно с клювом.
Полная серьезность его тона стала для меня сюрпризом, и мне потребовалось мгновение, чтобы напомнить, про что мы говорили.
– Я буду выглядеть смешно? А что насчет тебя?
Он потер переносицу свободной рукой.
– Я думаю, что имею подобную структуру кости. – Он подмигнул.
– Ты невероятен. – Смеясь, я покачала головой.
– Да я уже с этим смирился. Это было не тем, к чему я стремился.
– Я верю.
Коул был далеко не простым человеком, это точно. Я вспомнила первый раз, когда встретилась с ним. Как он взял под контроль мое тело, заставил меня испытать оргазм на глазах у сотен людей, даже не прикоснувшись. Недопонимание было лишь верхушкой айсберга.
На мгновение его лицо стало задумчивым, как будто у него была какая-то внутренняя война с самим собой. Он смотрел на меня, и его взгляд все еще не покидал меня. Я начала чувствовать себя неловко. Сделав себе сегодня утром макияж, мне вдруг захотелось его проверить. Я отвернулась и потянулась к сумочке.
– У тебя бы были красивые перья.
Я оглянулась, чтобы увидеть, как он закручивал вокруг пальца пучок моих выцветших синих волос, и мне сразу же захотелось заново их покрасить. Они сильно отросли, и показались мои белокурые корни.
– Ты думаешь, что я бы красила перья? – ухмыльнулась я.
– Нет. – Он протянул руку и прикоснулся к моим корням, не отпуская другую. Его пальцы вцепились намертво в мою руку и заставили меня стать более чувствительной, посылая волны удовольствия охватывая все мое тело.
– Твои волосы такие светлые. Я не ожидал этого. У твоего папы темные волосы.
Я неподвижно сидела, когда его рука двигалась взад и вперед.
– Я унаследовала их от моей мамы. Ее волосы были такие же, как и у меня. Очень светлые, практически непигментированные.
Он опустил руку обратно на колени.
– Где она сейчас?
Я уставилась на него. Неужели я только что упомянул свою маму? Я не говорила о ней ни с кем, никогда. Она была плохим воспоминанием, к которому я редко возвращалась.
– Ты должен знать. Ты знаешь обо мне больше, чем я знаю о себе, верно? – Я ткнула в него и отвернулась. Кто он такой, чтобы спрашивать меня о вещах, о которых, наверное, уже был осведомлён. Я прикусила губу.
Если я и ожидала от него какого-то быстрого ответа, то я жестоко ошибалась. Он был спокоен. Я не видела его лица, потому что отвернулась, а мои волосы, как занавес, разделяли нас.
– Я не думаю, что мы начинали, как птицы, – сказал он, спустя несколько минут, проведенных в тишине.
Я взглянула на него.
– Неужели?
– Нет. – Он потер подбородок. – Мы всегда были видом, который хотел эту свободу полета. Бог не
дал нам крылья, но он дал нам разум, и даже без крыльев мы можем летать.
Он взглянул в окно. Я проследила за его взглядом и ахнула при виде верхушек зданий вдалеке.
– Мы взлетели? – Паника охватила меня изнутри. Я оглядела пустой просторный салон и опустила глаза к сжимающим подлокотники рукам. Я и не заметила, как ослабила свою хватку.
– Разве ты не чувствуешь?
Я подняла глаза, чтобы увидеть его улыбку и морщинки вокруг его глаз. Казалось, он был доволен собой.
– Так ты говорил про птиц, просто чтобы отвлечь меня? – Я сделала глубокий вдох и выдох.
– Не совсем. – Он сделал паузу, раздумывая над чем-то. – Прямо сейчас мы птицы. Разве ты так не думаешь?
Я покачала головой и закрыла глаза.
– Я не хочу думать об этом.
Сама мысль, что мы поднялись на сотни, а скоро на тысячи футов над землей грозила мне обмороком.
Коул сжал свою руку вокруг моей, и наклонился. Даже с закрытыми глазами я остро осязала его. Его мускусный одеколон заставил меня захотеть прижаться лицом к его горлу.
– Не волнуйся. – Его нос задел мочку моего уха.
– Если ты птица, то я тоже, – прошептал он.
Мои глаза распахнулись, вдруг кожа начала чувствоваться слишком тесной для всех этих бурлящих внутри эмоций.