Как правило, одна из сторон не выдерживает лютого ужаса и теряет волю к победе еще до самой схватки. Остатков храбрости хватает разве что на первое столкновение, после начинается повальное бегство. Так заканчивается большинство сражений с участием Красной Луны. А случается - и нередко - что полки бегут, не дожидаясь копейного удара. Однако не в этот раз. Терции не отступят, и все это понимают. Армии, что сошлись пасмурным утром, похожи на поединщиков божьего суда. Может погибнуть кто-то один. Могут погибнуть оба. И только одно не случится никогда - двое не уйдут с поля боя живыми.
Это будет не битва. Это будет кровопролитное побоище, о котором сложат мрачные легенды те, кому суждено пережить его.
Арбалеты уже собирали жатву с обеих сторон, однако не могли остановить сближение. Сохраняя порядок, полки надвигались под рев боевой музыки и крики командиров. Шаг за шагом, сверкая латами первых рядов, как змея чешуей, удерживая смерть на кончиках пик, в топорах алебард.
Сошлись, почти разом по всему фронту, и к небу вознесся слитный ужасающий звук - лязг металла, хруст ломающегося дерева. но прежде всего и страшнее всего - нечеловеческий вой умирающих и раненых. Первые ряды легли под взаимными ударами стены пик. И почти сразу же звонкий лязг вплелся в какофонию, как будто сотни, тысячи клинков, топоров, алебард ударили по металлу. Латная пехота схватилась в беспощадной рукопашной, грудь в грудь.
* * *
Это было по-настоящему страшно, так, что Лена вырвалась из сновидения, как пробка из-под воды, тяжело хватая воздух. В ушах все еще звучал жуткий, вымораживающий стон множества людей, которые за несколько мгновений оказались убиты или тяжко изувечены. Но все же то было лишь очередное видение. И Лена откуда-то совершенно точно знала - это не события прошлого. Сновидение показало ей будущее, точнее осколок целого, звено, вырванное из длинной цепи событий. А еще видение было пронизано ощущением невероятной грандиозности событий. Десятки тысяч воинов с каждой стороны, и это когда несколько сотен латников уже считаются могущественной силой, способной брать штурмом города... Не отдельные города или рутьеры, даже не семьи и союзы бономов - целые государства должны были выжать без остатка все возможности для того, чтобы собрать и вооружить такие армии.
Кто же сойдется на неведомом поле? Чьи судьбы решит невиданное побоище? И что за знамена, кто станет биться под ними? С луной еще более-менее понятно, это давний символ наемной пехоты из горской конфедерации, недаром их боевой клич «где Луна, там и Горы!». Но черно-белое знамя... Надо будет осторожно выспросить.
Драккар скрипел, и, казалось, вот-вот развалится. Впрочем, похоже, это было нормальное состояние деревянного парусника - сложной конструкции из тысяч досок, собранных на скелете шпангоутов и стрингеров.
Штормило, не сильно, а так, на грани между «ощутимо» и «можно начинать немного бояться». Лена с радостью открыла, что ее совершенно не цепляет морская болезнь, а вот нескольким бедолагам из рутьеров, а также Бизо повезло меньше - они уже метали за борт остатки ужина.
Шена посапывала за спиной, прижавшись щекой к плечу Лены, так что лекарша боялась пошевельнуться, нарушив сон подруги. Воздух наполнился влагой - недостаточно, чтобы выпасть дождем или собраться в завесу тумана, однако вода собиралась бисеринками крошечных капель на любой поверхности, впитывалась в ткань, служа проводником для холода. Лена подумала, что надо бы взять какую-нибудь тряпку или шарф, замотать дополнительно поясницу.
Часовые бдели, и это успокаивало. В сигнальные «тарелки» подбросили топлива, теперь из решеток вырывались длинные языки белого пламени. Впрочем, свет буквально увязал в окружающей тьме, подсвечивал ее глянцевыми бликами и растворялся без следа. Как будто драккар плыл в тоннеле или пещере.
Капитан мрачно прохаживался у бушприта, изредка перекрикивался с рулевым, через весь корабль. Повинуясь команде, на обеих мачтах зажгли светильники, на сей раз магические, неподвластные ветру. Впрочем, их свет тоже не смог пробиться далеко.
Огонь... И пещера... Что-то, связанное с подземельем, туманное воспоминание шевельнулось в подсознании Лены, однако не смогло пробиться наружу, осталось ноющей занозой - надо вытащить, но зацепить не выходит.
Шена вздрогнула, не просыпаясь, обхватила подругу рукой, крепко сжала. Наверное, дурной сон. Лена натянула шкуру повыше, закрывая их обеих, подумала, что, наверное, сейчас женщины похожи на бродяжек, которым приходится ночевать на открытом воздухе.
Пошел дождь, очень слабый, похожий скорее на туман, который слишком тяжел, чтобы повиснуть, опираясь на воздух. В очаги подбросили сигнальный порошок, окрасив огонь в красный цвет. Несколько малых капель на планшире, прямо перед носом Лены, собрались в одну, отразив багровое мерцание, словно чистейший рубин. И в голове у Лены будто сорвалась со стопора пружина, стремительно раскручиваясь цепью воспоминаний и ассоциаций.