–Любишь, любишь, – пробормотал себе в горбатый нос Михаэль Яковлевич, открывая заиндевевшую дверь в помещение.
–Фууу! Венька! Как ты навонял то здесь, – закашлялся затаскивая, внутрь комнаты из коридора, юродивого Юлий Самуэльевич, – Михаэль Яковлевич, не закрывайте пока дверь, пусть хоть немного проветрится.
Стоящий в облаках пара и ладана, перед иссиня-белой девушкой, безотчётно бормочущий: "Пресвятая Богородица, помилуй нас!…, Владыко, прости беззакония наша, имени Твоего ради!…, Пресвятая Троице, помилуй нас!…, Господи! Иисусе Христе! Милостив буди мне грешному!…", очнулся и толкнув в бок, широко распахнувшего глаза и рот, дьякона, отдал ему потухшее кадило:
–На, Иван, держи и пошли отсюда, нечего нам здесь делать…
Послушно опустивший голову недавно рукоположенный в сан, молодой парень пошагал на выход.
–Я тебя люблю! – утиной походкой ринулся к нему, специально привезённый из далёкой Сибири, юродивый, – ты, Ваня, и я – Ванечка! – пролепетал радостным детским голоском и ткнувшись головой в живот, остолбеневшему от неожиданности дьякону, обхватил его за пояс и погладил по спине.
–Обратите внимание, Михаэль Яковлевич, что он не ко всем на "ты" обращается, и обнимается не со всеми, – проговорил пристально наблюдающий за этой сценой старший храмовник, – этого, "избранного", необходимо будет взять на особый контроль! – значительно посмотрев на согласно кивающего ученика, продолжил, – а теперь посмотрим, как он поприветствует нашего протеже, – оторвав юродивого от обмякшего дьякона, повернул его к застывшему в напряжении священнику.
–Я вас люблю! – обыденно-радостно пропел опять Ванечка и обрулив обречённо поникшего настоятеля Покровского храма, переваливаясь с боку на бок заковылял к Объекту.
–Ну вот! Что я тебе говорил, Венька! Не простит ОН тебя! Вот, даже ваш "глашатай" это подтверждает! – торжествующе потёр озябшие руки Юлий Самуэльевич и засунул их в карманы полушубка.
–Может ещё и простит, этого никто не знает, – обиженно забормотал было в ответ "проштрафившийся", тут же прерванный яростным, нетерпеливым шипением молодого храмовника:
–Тихо! Он…, он…, он выпрямился! Этого не может быть!
Ровно и прямо предстоящий перед оледеневшей девушкой, временно исцелившийся юродивый, заговорил басом от которого задребезжали стёкла и казалось задрожали стены:
–НЕ ТРОНЬТЕ ЕЁ. ОСТАВЬТЕ ВСЁ КАК ЕСТЬ. ДО НАЧАЛА ВЕЛИКОГО ПОСТА. Я НАЧАЛ И Я ЗАКОНЧУ.
Завершив пророчество, Ванечка, вскрикнув от мучительной боли обратного превращения, согнулся в три погибели и заплакал.
–Когда у вас это…, ваш этот пост начинается? – спросил у дрожащего всеми членами священника, нимало не впечатлённый чудом Юлий Самуэльевич, посмотрев на слегка ошалевшего ученика, успокоил, – ай, да бросьте, Михаэль Яковлевич, я Вас умоляю! Вы ещё и не такие "фокусы" во время своей карьеры увидите. И с той, и с другой стороны, и наши спецы много чего могут и умеют. Так, что, Венька, когда?
–Девятнадцатого марта, – коротко ответил священник.
–Долго…, два месяца, даже дольше…, ну ладно, чтож теперь, подождём, не впервой, – резюмировал глядя на согласно кивающего помощника по ремеслу.
–А может, спалить этот дом к чёртовой матери? – влез в разговор шагнувший в распахнутую дверь гэбэшник.
–Ты майор, совсем дурак?! – злобно каркнул на него молодой храмовник, – сейчас стены Объект закрывают от постороннего внимания, а если дом сгорит? Что прикажешь? Из фанеры заново городить? После того, как тут фейерверк произойдёт, ты хоть представляешь, как это быдло взбудоражится? – презрительно скривившись на, в ужасе пятящегося от него, гэбэшника, "вытолкнул" его из помещения пожеланием, – пошёл нахуй отсюда.
––
[Докладная записка в Центральное управление по делам религий. 22 марта 1956 года, г. Куйбышев, ответственный по Приволжскому сектору старший спецагент номер 0115 (ноль сто пятнадцать).
Согласно протоколам, предоставленным мне офицерами госбезопасности и личным наблюдениям, сообщаю следующее:
18 (восемнадцатого) марта 1956 (одна тысяча девятьсот пятьдесят шестого) года в доме по адресу: г. Куйбышев, ул. Чкалова, дом номер 84 (восемьдесят четыре), где находился Объект, произошли следующие события. Вопреки ожиданию, оживление Объекта, человеческой особи Зои Тимофеевны Карнауховой, произошло не с утра 19 (девятнадцатого) марта, а в ночь с восемнадцатого на девятнадцатое. Вопреки той информации, которая была предоставлена нам служителями РПЦ, в чём нам видится злостный саботаж и вредительство. Согласно показаниям внутреннего караула, который находился на одночасовом дежурстве, непосредственно в помещении, где находился Объект, примерно в двадцать три часа тридцать минут, восемнадцатого марта, из двери ведущей в кладовую, вышел странно одетый, очень старый мужчина. Подойдя к попавшим в непонятный ступор караульным, задал им вопрос, нужна ли им икона, которую держит Объект? На этот вопрос караульные ответили отрицательно. На что он сказал им, что тогда он её забирает. Затем подошёл и без всякого труда вытащил икону из Объекта. Затем проследовал мимо, так и находящихся в оцепенении караульных, назад в кладовую. Как только за ним закрылась дверь, Объект совершил обратное превращение в человеческую особь женского пола. Окаменение и исторжение холода прекратилось. Вызванные на место происшествия спецагенты прибыли в один час пятнадцать минут девятнадцатого марта. Обследовав кладовую, из которой якобы выходил и куда ушёл субъект похитивший икону, убедились в том, что это тесное, замкнутое помещение, заваленное всяким хламом, не имеющее ни окон, ни дверей, кроме той, которая открывается в помещение, где ранее находился Объект. Бывшая ранее Объектом, Зоя Тимофеевна Карнаухова, находилась (со слов осматривающих её медицинских работников) в коматозном состоянии. Вследствие чего, нами, было принято решение об её эвакуации в специальное медучреждение. Девушка была оправлена в сопровождении двух медицинских бригад, под усиленной охраной служащих госбезопасности. По дороге, примерно на середине пути от места отбытия до места прибытия, следовавшие в автомобиле скорой помощи медицинские работники впали в (как они утверждают) непреодолимый сон. В тоже время, управляющий машиной водитель и находящийся рядом с ним офицер госбезопасности ничего странного, воздействующего на их физическое состояние не ощущали. Следовавшие за автомобилем перевозящим тело, в машине сопровождения, так же (согласно показаниям при допросе) не заметили ничего необычного. Тем не менее, по прибытии, очнувшиеся от необъяснимого сна, медицинские работники обнаружили исчезновение тела Зои Тимофеевны Карнауховой. Вследствие вышеизложенного, нами, для объяснения произошедших событий причастным лицам, была внедрена версия об похищении и иконы, и тела, американскими диверсантами, совершённая под действием гипноза. Со всех, участвовавших в Деле, взяты подписки о невыезде и неразглашении государственной тайны. Для заинтересованных событиями обывателей, внедрена версия об устроенном самой хозяйкой дома "театральном представлении", мистификации произошедших событий. С нее также взяты подписки о невыезде и неразглашении государственной тайны, проведен подробный инструктаж и выплачено денежное вознаграждение в размере 10000(десяти тысяч) рублей. Вся документация свидетельствующая о существовании Зои Тимофеевны Карнауховой и её матери Надежды Ивановны Карнауховой изъята, мать арестована и помещена в медицинское спецучреждение. Прошу разрешения Центрального Совета об уничтожении помещения в котором находился Объект по истечение полугодовалого срока.]