Глава 1
Истину глаголят, не будет жития тебе, коли лихо одноглазого встретишь. А я его ещё и извёл. Половины лица за то лишился и дома родного.
Изгнали меня из общины.
Уродлив я стал, с лицом обезображенным. От вида моего дети разбегаются, а старики без воздуха задыхаются.
Да кого винить?!
Никто за руку меня не тянул, против лиха одноглазого выходить. А всё молодость, — кровь горячая отчаянная, да порывы благородные, будь они неладны! Спас деревню, а они всё чураться от меня поголовно стали.
Их-то и понять можно: сам раньше нос воротил от кривых и юродивых.
Лишь глава наш бывший, а ныне старейший, на разговор вызвал, да ответ сказал держать: долго ли я буду страху по деревне нагонять.
– Ты пойми их, – добавил к речи своей сдержанной староста. – Сам же молвил, что коли снаружи кто страшен, то чего ж от нутрей ожидать?! Должен, поди, разуметь души людские, — уж двадцать три весны тебе стукнуло.
– Разумею. Да только я ж шкурой своей за животы ваши заплатил! – с чувством по столу кулаком бью, да так, что черепки подпрыгнули. – Меня как героя привечать должны, а люд… – плюю в сторону.
– Вышел ты супротив беды, не пожалев живота своего. Похвально. Только ты на нас не серчай. Сделай ещё одну милость, — уйди восвояси.
– Как не серчать, коли даже старейший, супротив меня, подобные слова молвит?! – ещё пуще злюсь я.
– А так. Стисни зубы, другим во благо. Неужто зря животы наши спасал? Нету житья из-за тебя в деревне: дети на улицу бегать страшатся, бабы беременные раньше срока разродятся. Да и я в тебе силу великую чую. Не к добру тебе среди нас жить.
– Где же мне жить, коли здесь дом мой родной?! – спрашиваю истину незыблемую со старца.
– Это мне неведомо. Сам знаешь: обычно хворых да обезображенных у нас на костёр ведут. Это ж словно дичь худая*, — коли с виду хворая, то внутрях ещё хлеще. Не будет толку с такой, а то и порча с неё пойдёт. Любой охотник добьёт, чтоб не мучилась. Уходи по добру, поздорову. Коль приключится хворь какая в деревне, все разом тебя заподозрят. Лихом ты отмеченный. Не доводи родню до греха, всеми богами тебя заклинаю.
*Употреблялось вместо слова больной.
Друзья, история бесплатная. Лучшая награда автору - это ваш лайк и комментарий)))
Глава 2
Вот так я и стал той самой дичью, что старец описывал, — лесной да одинокой…
Не судьба мне ни средь людей жить, ни красну девицу в жены взять.
А ведь когда-то мечтал...
Потянулись годы одинокие.
К людям я по крайней надобности казался, да лишь затемно. Коли уж хлеба ржаного нестерпимо хотелось. Выходил я, лицо платком прикрывая. Мехами за кусок хлеба ценными рассчитывался. Иначе и связываться со мной бы не стали. Нажива она страх людской притупляет, жадными делает.
Хотели недоросли одни на мне нажиться, видать, из избы потаскивать стали без ведома старшего. А шкуры мои, да коренья редкие, по общине меняли на блажь всякую. Растянули их на столбе, да высекли. Слышал крики я их, когда к условленному месту в назначенное время явился. Пороли их да приговаривали, что нечего нечисть привечать, да лихо к общине приваживать.
Что ж... Дожил я... Самого за лихо уже принимают...
Молва обо мне пошла тяжёлая.
Будто до того мне пропитание выманить легко было: на чужаков в общинах и без того волком глядят, чураются, да сплёвывают через плечо, коли слово доброе от меня услышат.
Прежде чем к дому подпустить выспросят: чей, откуда, да пошто. Лицо открыть требуют. Отказываю, — в худом подозревать начинают, а то и с нечистью путают, которая лик свой не являет, а души с собой забирает.
Редко кто и где меня привечает, воды колодезной предлагает напиться. И то по незнанию, прежде чем лицо моё узреть. Подозрительный люд везде, — обозлившийся. Худо во всём ищет.
Вот такая плата мне горемычному за добро. Порою так хочется, чтобы всё как в былые времена: девицы улыбки дарили, а молодцы каждое слово ловили, да наперебой удалой ловкости научить просили.
Я ж во всём с малолетства первым был. К похвале да почёту привыкший. Разве ж, — был у меня один супостат. Остальные, бывало, с поклоном подходили.
И все как один — за помощью.
Как же теперь сродники там без меня? Ощутили отсутствие моё, али живут себе, не кручинются, да в ус не дуют?
Глава 3
Посмотреть на себя со стороны, — ведь неспроста я, не жалея живота, защитить всех стремился...