По душе мне похвала людская пришлась. Да не только...
Славы хотел. Такой, чтобы супостата своего затмить! Желал, чтобы Мирослава знать забыла Светогора своего. За меня пошла.
Да куда уж там…
Поди нынче у них уже там чада по лавкам сидят. Про меня Мирослава и раньше дум не вела, а тепереча и вовсе, как страшный сон забыла…
Чаяния-то мои понятные. Мужские, житейские. Кто ж за суженую свою не бился? Ладные девицы нарасхват, а худые да смурные так в девках и ходют. Мирослава моя, первой красавицей на деревне слыла. С кем только Светогор за неё не бился. Разве что со мной и не бился. Я ж бы как ударил, так беду на весь род свой накликал. Вот и пытался иными путями девице приглянуться. Теперь-то уж пустым всё кажется. Не смотрела она на меня. И как бы я ужом пред ней не извивался — не взглянула бы.
Вот и топчу я землю-матушку в одиночку, да не дорогами людскими, а тропой иду звериною.
Птицы над головой свои переговоры ведут.
Весна.
Каждая тварь себе пару ищет.
Даже, вон, кроты слепые плодятся, с досадой подумал я, шагая по изрытой ими холмистой земле.
Вот и мне невтерпёж.
Уж подумывать начал землянку выкопать да забрать из общины какой девицу красную. Коли не помрёт рядом со мной от страха, в остальном её не обижу.
Долго ли коротко шёл я по тропе за думами, — это мне неведомо.
За кручиною своею даже не замечал, как дни ночами тёмными сменялись, а весна летом.
Лес дарами кормить начал: грибы пошли, да ягоды наливаться стали.
А я всё шёл, куда путь-дорога вела. Людские тропы уж по привычке стороной обходил.
Иду иду, а пути моему конца и края нет!
В ранешние времена даже не подозревал, какой мир вокруг большой, да лесистый.
Кого я только за это время не повстречал? Лешего видел, кикимору, да мавок злобных, даже у Яги в хате ночевал. Заодно ей печку пыхтящую поправил у дома. Сговорчивая бабка оказалась, не противилась: накормила, напоила и спать уложила. Рада была гостю такому. Сама от людей таится. Кожа-то у неё бугристая, да нос горбатый, крючком.
Верно, ничему меня жизнь-матушка не учит, потому что не проходил я мимо беды людской. Ну как ребёнку стараниями лешего заплутавшему не помочь, из леса горемычного не вывести? Или молодцу, которого нечисть лесная, — баба с цыцками, усыпила да присосалась.
Лютует нечисть... И меня усыпить пыталась, да не действуют теперь на меня чары нечистые.
Не стал я мимо проходить, застав лежащего молодца с этой бабой. Это вам не леший безобидный, коли законов не нарушать. Слышал я о бабе этой Богыней её кличут. Говорили нам, что нечистая баба эта в чаще лесной живёт, зимой и летом голая ходит, а цыцки имеет такие длинные, что может их перевесить через плечи, как косы. Она сосёт людей, девок и хлопцев, — всех кто в глушь забредёт. Чувствует путник, что веки с каждым шагом тяжелеют, да так спать хочется и не разомкнуть уж их, будто ему очи зашили. Как пустик горемычный упадёт без чувств, так баба сразу и ложится около него, и сосёт и сосёт, как ребёнок мать. Так что потом такой хлопец имеет такие цыцки словно баба кормящая. Но это так, шалости, по сравнению с тем, что пробирается она в общины, да подменяет в ночи дитя на своё, сухое да хворое. Да так ловко, что не сразу подмену даже мать подмечает. Ещё в детстве нас ею страшили, когда в лес пускать противились, а потом девок от страха разревевшихся, успокаивали тем, что не суётся она в наши леса, так как леший у нас тут суровый.
Так вот сунулась на свою голову...
Порубил я её на части мелкие, да в кусты сбросил, а молодца в студёную воду отнёс да опустил, чтоб очухался.
Орал он от боли знатно! Цыцки-то ему эта баба нечистая насосать успела, но всё не как у кормящей матери. Подтянутся. Сказал ему я об этом, а он в грудь бить себя начал, да реветь, — меня во всём винить. Мол пришёл я поздно его спасать. Куда ему теперь такому. Тут я ему и казал своё лицо: мол, а мне куда прикажешь, — зря… Улепётывал он от меня так, что цыцки по ветру развивались.
А я который раз задумался, надо ли мне оно, — людей неблагодарных спасать?
Не дождёшься от них и добра слова.
Глава 4
Долго ли я шёл, иль коротко, — открылось передо мною пустолесье.
А там лань с девичьим телом неприкрытая, — нечисть невиданная, в сказках не описанная, пышный ягодник топчет.
Красива так, что дух захватывает, да естество мужское шевелит!
Тем и страшна нечисть подобная, что простой мужик опасности от неё не ждёт…