– А ты погоди. Беда-то она недалече. Чую я. Будет шанс у тебя отличиться.
Глава 7
Долго ли коротко ли, — время всё тянулось, а случая отличиться так и не представилось.
Мирослава всё на своего Светогора глядит, тенью за ним ходит… А завидев меня, мимо задрав нос, словно пава проплывает.
Другие-то девки, косу при мне в руках крутят, глазами играют да привечают.
Только не милы они мне. Светогор поманит, — сразу к нему побегут. Уж полдеревни девок попортил и нечего ему.
А я лишь Мирославу хочу!
Матушка вздыхает, охает, да руками разводит, глядя на меня. Батюшка пеняет, что несобранный я стал. Куда пошлёшь, так поминай как звали, или иди к плетню, у хаты Мирославы, забирай. Братья и вовсе уж правду-матку рубят: пропал старший брат, как околдованный ходит. Да я и сам вижу. Только ничего поделать с собою не могу!
К тому же не было ещё такого, чтобы Яромир, сын Ярополка и Ростиславы, отступился от слова своего, богам данного. Сказал я, что обращу взор Мирославы на себя, — значит быть тому!
Гордыни в ней через край. Чай, два самых видных жениха за ней бегают, а окромя этого девка она хорошая. Видел я, как она над коровушкой плакала. А Светогор этот, даром, что внук ведуньи нашей, — даже в лесу над добычей поизгаляться шанса не упустит, да слабого пнуть. Не страшится он гнева богов наших. Почувствовал власть великую за бабкиной спиною.
Чего ж Мирослава не видит нрава его жестокого?!
Дни идут. Купала близится, а я всё не сдаюсь!
Я же всё, как мне пращур велел делал:
и по деревне люду помогал, и с охоты лося огромного приволок, накормив всю общину.
Да что лося?! Хозяина завалил руками голыми, да внучку ведуньи нашей, Велираду от смерти неминуемой спас.
Вроде и почёт мне теперь по всей общине, да новая беда: наказала отцу моему ведунья, чтобы к Купале внучку её мы сватать явились.
Люб я ей оказался.
А у меня от вида этой девки лишь гнев вспыхивает! Младшая сестра Светогора, с ним, ни дать ни взять, — одно лицо! По-девичьи красива, ладна, да только смотрю на неё и зубы до скрежета сжимаются.
Не бывать сватовству!
Глава 8
Набрал я мёду свежего. Ломоть ржаного хлеба взял, да домовому за печку поставил.
– Дед, будь милостив, покажись, да ответ держи, как быть мне? Не хочу я Велираду женою величать.
Вышел дед из-за печки. Пальцы от мёду облизывает, да об портки обтирает.
– Испытывал я тебя внучок. Воля сильная у тебя, да сердце мягкое. Не обманул я тебя, да недоговорил. Беда на общину движется неминуемая. Со Святогора-то одна пыль звонкая. Не сдюжит он супротив беды.
– О чём ты, пращур, толкуешь? Неужто опасность какая невиданная нам грозит?
– Грозит, внучек, грозит. Да такая, что вся нечисть на ушах стоит.
– Растолкуй же, отчего нечисть трепещет? – не выдерживаю накала.
– Как не трепетать? Лихо одноглазое по миру идёт. В какую общину зайдёт, та гибнет в участи незавидной. То мор, то пожары, то река из берегов выйдет. А коли притронется к тебе, усыхать будешь медленно да заживо.
– Как же лихо это распознать?
– Ох, Яромир, мы, деды, его за одаль чуем, а вам, людям сердце подсказать должно. Коль холодом от него повеет, да озноб по телу пойдёт, знать нечисть перед тобою, сильная да могучая. А Лихо образ свой лихо меняет: то старуха скрюченная, как засохший сук на дереве, то путник одноглазый, а то и чадо малое, совсем худое на вид.
Беда тому, кто в дом его к себе сжалившись приведет, да обогреет.
Нас, дедов, лихо одноглазое первым делом изводит, так как мы хоть как-то ему противостоять можем, род свой защищая. А затем за хозяев берётся.
– Не пущу! Не бывать тому! Не дойдёт лихо одноглазое до домов наших! Скажи, в какую сторону идти, дед, да пойду я…
– Не справиться тебе с лихом, без помощи.
– Так, нежели я со старухой не справлюсь.
– Э-э-э, внучок, коли просто всё было, давно бы извели его. Или, чай думаешь , в других общинах богатырей не хватает?
– Так что же делать мне, коли управы на него нету?
– Отчего ж нету? Коли сможешь ты нечистью повелевать, то и на Лихо узда найдётся.
– Что же ты дед молчал?
– Так убьёшься ты с нравом нетерпеливым. И себе навредишь и люду худо сделаешь. Тут с умом подходить надобно.