Василий Васильевич терпеливо ждал. Отделился от толпы боярин Семён Морозов и проворно ухватил под уздцы жеребца.
— Скамейку пусть принесут! Не пристало коломенскому князю, как простому отроку, на коня прыгать.
Монахи меж собой переглянулись, а игумен уже скамью тащит. Подставил её под ноги Василию Васильевичу и отступил смиренно.
— Удобно ли тебе, князь? — спросил старик.
Василий Васильевич ступил на скамью и сел на коня. Кажись, и всё, теперь и в удел свой можно отбывать. На богомолье надо будет сюда приехать, братию покормить и ещё раз глянуть на то место, что когда-то было его тюрьмой.
— Ворота шире отворяй! Тесно мне здесь!
Не ждал в этот час гостей Юрий Дмитриевич. Время вечернее, а тут ещё и Мартын-лисогон. Князь страсть какой охотник, особенно до лисицы. А как сказывают старики, лисы в этот день роятся между пней и бегут на людей. Нападает в Мартыново время на лис курячья слепота, и бери их тогда хоть руками. В этот день меняют они свои старые норы на новые.
Но заявился боярин Иван Всеволожский с сыновьями, и стало ясно старому князю: не бывать охоте. И пожалел Юрий Дмитриевич, что не поднялся он с рассветом, гонял бы сейчас по лесу рыжих бестий, наверняка вернулся бы не с пустой котомкой.
Иван Всеволожский брякнул чем-то в сенях и прошёл в хоромы князя.
— Что же ты делаешь, князь? Почему Ваське удел дал? Коломна всегда за старшим сыном остаётся. Вспомни, когда-то Коломну Дмитрий Донской Василию Дмитриевичу передал! Это что же получается? Приберёт тебя Господи (отдали этот день, Иисусе!), — крестил грешный лоб боярин, — так Васька опять на великое княжение московское вернётся!
В сенях кто-то запнулся о высокий порог, чертыхнулся громко, проклиная преисподнюю и всех чертей зараз, и в горнице показалась кудлатая голова Василия Косого, следом ступал Дмитрий Шемяка.
— Отец, за что так детей своих обижаешь? Чем мы тебя прогневали, что ты нас хочешь безудельными оставить? — подал голос Василий Косой.
Потолок во дворце у князя крепко слеплен, да низок больно — того и гляди, придавит к самому полу. И Юрий почувствовал на плечах многопудовую тяжесть. Старость, видно, берёт. Раньше и взгляда было довольно, чтобы одёрнуть непослушных отпрысков, а сейчас даже голос напрягать приходится.
— Я в Золотой Орде за старину стоял и здесь не отступлюсь! После смерти моей на престол московский сядет коломенский князь Василий!
— Да что ты, Юрий Дмитриевич, нам всё про старину талдычишь! — укорил князя Иван Всеволожский. — Видали мы её! Только не нужна она нам теперь и детям твоим не нужна! По-новому править надобно. Посади на коломенский стол старшего своего сына!
Защемило в груди у князя, прикрыл он веки, собираясь с ответом. А сам ждёт, когда уляжется загрудная боль, которая всё настойчивее бередила его дряхлеющее тело. Видно, хворь привязалась к князю давно и давала о себе знать тогда, когда кровь быстрее бежала по жилам.
— Василий Васильевич займёт московский стол после моей смерти, не нарушу я заповедной старины.
Приутихли сыновья, зная неуступчивый и крутой характер отца. Он ведь не посмотрит, что они уже выбрались из-под отцовской опеки — достанет кнутовищем по спинам.
— Дать Ваське Коломну князю боярин Семён Морозов насоветовал, — подковырнул Юрия Дмитриевича Всеволожский. — Отец ваш, будто бессловесный отрок, как боярин ему нашепчет, так он и поступает. А только мы для чего? Советники твои? Я же не против твоих сыновей иду! Когда Василий Васильевич на Москву вернётся, он тогда нам все свои обиды вспомнит. Почему меня выслушать не хочешь — если бы не мои старания, так ты бы и не побил Ваську на Клязьме.
— Если бы не ты, так кровь вообще не пролилась бы! — напомнил князь. — В Золотой Орде московский стол я бы взял даром!
— Вот ты и сознался! Признаешь, стало быть, силу моих советов! Я Василию хорошо советовал в Орде и тебе то же дело говорю. Отбери у Василия Васильевича Коломну, отдай город своему старшему сыну! По-новому нужно жить, что на старину оглядываться? Зачем тебе московские бояре сдались! Новое право сейчас за тем, кто силён и удачлив!
— Нет!
— Смотри, Юрий Дмитриевич, один ты останешься. Бояре московские тебя не чтут. Коломну ты ему дал, и все они, как один, к Ваське сбегутся!
Юрий Дмитриевич глянул на сыновей. Трое их у него. И все разные! Как не может быть одинаковых пальцев на руке, так и дети у матери все разные. Не было со старшими братьями Дмитрия Красного. Не желал он ссоры с отцом.
Первенец Василий не сумел забрать всю любовь Юрия Дмитриевича, и большая часть нерастраченной нежности досталась младшему, Дмитрию Красному. Вот кому он дал бы Коломну, да нельзя — старшие сыновья есть. И об этой привязанности Юрия к младшему сыну знали все: челядь домашняя, бояре и даже приживалки, которые ютились по полатям.