— Все назад! Что творишь, сволочь? — Вороной ствол нагана в его руке врезался в мигом обвисшие бабьи груди побледневшего вахтенного. — Саботаж? Освободите проход!
— Тут вон… — мямлил толстяк.
— Провокацию затевать?
— Так вон же… — лихорадочно зашарил по толпе выпученными от страха глазищами тот, пока не наткнулся на отступившего, неуклюже пытавшегося спрятаться за спины Платона. — Вот. Этот. Лезет на судно, а документов нет.
— Кто такой шустрый? Покажь!
— Да вот же, тот гражданин.
Медленно разворачивающийся за дрожащим пальцем вахтенного ствол нагана застыл против агента 3-го разряда. Тут только Чернохвостов узрел Сивко.
— Этот?
— Ага.
Их глаза встретились. Платон, казалось, проглотил язык и готов был провалиться вслед поплывшему из-под ног настилу причала. Поизучав его скисшую физиономию, Чернохвостов надвинул поглубже на глаза кожаную фуражку, крякнул и не спеша спрятал наган.
— Поперёд батьки, значит? — скривились его губы в злой ухмылке; он приблизился к подчинённому и, обдав его тяжёлым похмельным духом, чтобы слышал лишь один, просипел, словно ожёг. — Выслужиться задумал, остряк? Без году неделя, а туда же!
— Я што… — зыркнув на публику, нашёлся Платон. — Отставшие господа бучу подняли. Поспешать-то не приучены, буржуи недобитые. А тут ещё болонка сумасшедшая сбежала от дамочки. Ну та и закатила переполох.
— А кто же велел поспешать? — Подозрительный взгляд Чернохвостова так и буравил насквозь мявшегося с ноги на ногу агента.
— Турнуть их захотелось, чтоб шустрей. И к вашему приходу поспеть. Зачистка же…
— Так, значит?
— Для дела старался.
— Для дела, значит…
— На пароходе лишь команда осталась, — продолжал гнуть своё ободрившийся Сивко. — Не прибыли гости, вот я этих и того… поторопил. Пугнул слегка. С ночи ж здесь торчим…
— Молчать! — грубо одёрнул его Чернохвостов, не сдерживаясь. Схватил за грудки. — Не прибыли, говоришь? Это кто ж тебе успел сообщить?
— Уж не проглядел бы, — не смутился Платон, осознавая всю беду надвигающегося провала. — Я здесь глаз не спускал.
— А брёх, значит, ты поднял?
— Боцман настырным оказался, — скосился Платон на толстяка. — Бумагу, видите ли с печатью ему подавай. Ну я рожу ему и собирался подправить, чтоб впредь знал, с кого требовать.
Чернохвостов недоверчиво скривился, но промолчал.
— А тут вы как раз подоспели, — наглея, подсластил Сивко.
— Справился бы? — смерив с ног до головы стоеросовую фигуру боцмана, с испугом ждущего своей участи, Чернохвостов с сомнением хмыкнул, смутные подозрения ещё гложили его. — Такого бугая твоим кулаком не прошибить.
— А это на что? — полез Сивко за пазуху, но пальцы снова предательски подвели, не цепляли затерявшуюся рукоять револьвера.
— Отставить, — натешившись его неудачными попытками, чертыхнулся командир. — Эх ты, аника-воин. — И неожиданно ткнул кулаком в полосатое брюхо толстяка так, что, охнув, тот присел, едва удержавшись на подломившихся враз ногах. — Учись, молодой.
Публика, дрогнув, отхлынула.
Чернохвостов хмуро оглядел жавшихся друг к дружке отставших пассажиров, пнул сапогом скулившую болонку и, подхватив с полу шляпку, сунул её трясущейся от страха дамочке.
— Мадам, вас на берегу кавалер заждался, а вы здесь рассусоливаетесь. — И махнул рукой остальным. — Поторопитесь, господа хорошие. Ну-ка по одному, по одному.
— А мне што делать? — лишь последний из задержавшихся засеменил по трапу, Сивко полез за папироской. — Ждать наших?
— Во-во, перекури, торопыга, пока наши подтянутся, — сплюнул за борт Чернохвостов. — Станешь здесь на сходнях за брюхатого. — Он прихватил боцмана за локоть, но тот, тяжко пыхтя, скривившись, поспешил подняться сам. — Я эту рожу с собой к капитану возьму. У себя хозяин-то? — потрепал он толстяка за щёку.
— Так точно, — буркнул тот. — В каюте, должно быть.
— Вот видишь, товарищ Сивко, каков наш народ смышлёный и послушный, — подмигнул Чернохвостов Платону. — Подход надо знать. Учи вас, недотёп.
Сивко промолчал, занятый своими тревогами, жадно затянулся терпким дымом. Один капкан ему удалось проскочить, однако обстановка накалялась, и что предпринять, он никак не мог сообразить.
Полез за портсигаром и Чернохвостов, достал уже было папироску, но повертелся по сторонам, напрасно высматривая других агентов на причале, смял табак в кулак, зло выругался.