Буланов попытался было открыть рот, но Генрих его осадил:
— Ошибаешься. Наш Феликс для Карлушки давно уже не фигура. Товарищ Паукер наберёт завтра утром прямой телефон Генерального секретаря. Да-да, товарища Сталина. И утром же, но попозже, я буду навытяжку стоять перед Кобой… А может случится это и гораздо раньше.
Ягода затянулся папироской, горько усмехнулся.
— Мне трудно всё объяснить… — залепетал Буланов.
— Да что уж тут, — ожёг его взглядом Генрих. — Наливай, Павел Петрович. Влип ты!.. — Он выхватил из-под бутылки наполовину ненаполненный стакан и опрокинул в рот содержимое. — Ты мне не объясняй, ты рассказывай. И подробно всё, без утайки. А то там, в той хате, из твоей истеричной болтовни разобрать было трудно.
Буланов отпил из своего стакана, утёр трясущиеся губы рукавом, глаза его заметались, как у нашкодившего бродяжки.
— Когда вы поручили мне самому встретиться с вашим знакомым из Внешторга, я, виноват, перенёс встречу на другую дату.
Генрих вскинул брови и плеснул водку в свой стакан.
— Что на меня нашло, уж не вспомнить, только решил его помурыжить, чтоб созрел, не канючился, как в первый раз.
— Тактику, значит, иную изобрел? — зло сощурил глаза Ягода.
— Виноват.
— Ну-ну…
— А перед назначенной встречей он сообщил, что заболел и сам мне позвонит, как сможет.
— Ты дал ему телефон?
— Не служебный.
— Сообщил адрес явочной квартиры?
— Что вы! Ни в коем случае!
— А как же ты нашёл труп?
— Он сам или голосом похожим на его мне позвонил мужчина и в тот же вечер назначил встречу. Я даже засомневался, но мужчина говорил уверенно и со знанием дела начал объяснять о вашей заинтересованности…
Голос его с первой встречи я особенно не запомнил, поэтому сомнения были…
— Дальше!
— В назначенном месте и в условленный час он не появился.
— И тебя понесло на явочную квартиру одного! Зачем?
— Не могу объяснить. Я был близко. Время довольно позднее. Подумал заночевать там.
— Выспаться на явочной квартире решил! От тяжких трудов! Чёрт знает что!
— Встреча должна была состояться в одиннадцать ноль-ноль. Я прождал его. После полуночи…
— В таких случаях ждать не положено. Следует немедленно уходить.
— Теперь я каюсь. Удерживало, что подведу вас.
— Профанация чистой воды!
— Виноват.
— Остальное можешь не рассказывать. Они проследили за тобой ещё в первый раз, выяснив всё про явочную квартиру. Моего знакомого захватили где-то врасплох — это уже детали. Пытали, прежде чем зарезать. Видел следы на груди? Труп машиной привезли к дому. Дождались, когда ты поднимешься в квартиру… Кстати, где ты там устроился отдыхать?
— Я тогда ужасно перенервничал, да и день был исключительно напряжённым. В зале спать не решился, не хотел нарушать обстановки, сами понимаете.
— Подвела тебя излишняя деликатность! — Ягода выпил водки ещё, его всего будоражило от несдерживаемых эмоций. — Впрочем, неизвестно, как всё обернулось, проснись ты случайно. Могло случиться так, что живым бы я тебя больше не увидел.
— Я уснул за кухонным столом. Не раздеваясь.
— Похвально. Это на тебя похоже.
Они помолчали.
— Вот всё и встало на места, — закурил новую папиросу Ягода. — Они подняли труп. Разместили его на диване, чтоб тебе не мешал. — Он хмуро хмыкнул. — И даже не повредили телефона, чтобы ты смог поднять меня на ноги. Эта устрашающая акция направлена против меня. Да-да! Именно только против меня. И возможно, она поучающая меня, дурака. Злая шутка великого и жестокого режиссёра.
— Но зачем всё это?
— Я, кажется, догадываюсь… И если интуиция меня не подводит, скоро найдутся подтверждения.
— Но ключ? Вы забыли про ключ! Откуда у них доступ к секретам замков, специально изготовленных для каждой нашей явочной квартиры? Воровской отмычкой их не взять, вы сами могли убедиться, как мучился товарищ из Оперода с дверью.
— Загадка с ключом лишь лишний раз убеждает меня, что я на верном пути. Автор злодейского урока, мне преподнесённого так жестоко, — человек не сводящий с меня глаз, человек, всё ещё испытывающий меня, а значит… — Генрих потянулся к бутылке водки. — Значит, всё ещё он сомневается. Не надо быть картёжным шулером, чтоб угадать его следующий ход…
— Мне за вас страшно, — съёжился Буланов, будто ожидая удара. — Стоит ли вам продолжить игру? Слишком неравны силы. Если утром многое прояснится и вас потребует к себе Генеральный, может быть, не стоит больше пить? Как вы будете выглядеть?
— Это даже лучше, — горько усмехнулся Генрих. — Он наконец поверит, что ему удалось напугать меня.