Свердлов спасал красную Россию, и народ пошёл за ним. Коба понял, что опоздал.
Ну а Дзержинский?
В октябре он окончательно перестал заниматься делами в ВЧК и был отправлен за границу. Хотя к тому времени Ленин уже почти выздоровел и потихоньку вникал во все проблемы, рекомендовал Дзержинского в заграничную командировку председатель ВЦИК Яков Свердлов.
Чего опасался Свердлов в этот раз, настаивая на отъезде Дзержинского, Коба мог только гадать. Но гадать на картах или кофейной гуще было не в его правилах. Коба включил все винтики своего тайного кабинетика, чтобы выяснить истинную причину. И кое-что ему удалось узнать, хотя Феликса тщательно опекали в поезде и во всей поездке по Швейцарии люди Свердлова во главе с секретарём ВЦИК Варлаамом Аванесовым…
В дверь кабинета вежливо постучали; культурный Назаретян, какой бы ситуация ни была, без стука к хозяину не входил.
— Что за спешка с утра сегодня? — не здороваясь, Коба набивал трубку табаком, не подымая головы.
Оставаясь на ногах, Назаретян не смел шевельнуться, разглядывая хозяина, словно пытался определить его настроение — то, что тот не спал почти всю ночь, мучаясь бессонницей, ему уже было известно, он гадал о причине.
— На тебе лица нет, кацо, — наконец заговорил он. — Может, мне зайти позже?
— Есть кому настроение портить. Ты ведь тоже с этим пришёл? Чего юлишь, говори. И садись, не маячь столбом.
— Язык не смеет, Коба…
— Ну-ну. Если ты сейчас скажешь, что Дзержинский из Питера гроб Гришки Зиновьева привёз, только порадуешь, — сверкнув тигриными глазами, хмыкнул тот и затянулся табаком.
— Прозорлив ты, Коба. Но сейчас не до шуток.
— Не стращай.
— Аршак зарвался. Готовил капкан нашему выскочке, да сам в него угодил.
— Ты меня за нос водишь, как мальчишку! — посуровело лицо Генерального секретаря. — Не люблю загадки разгадывать. Что с Аршаком? Мой орёл самого дьявола за бороду схватит и не дрогнет! — Коба разразился грубой бранью. — Его мне сам Камо рекомендовал! Или ты забыл? Или совсем сдурел Аршак, чтобы в капкан чей-то угодить? Куда попался? Почему не привёл с собой, чтоб его самого услышать?
— Оплошал наш Аршак в этот раз.
— Ты мне зубы не заговаривай.
— Прозорливый ты, Коба, сам про гроб сказал.
— Что?!
Назаретян попятился от стола.
— Что мелет твой поганый язык?!
— Успокойся, Коба.
— Ты пришёл мне сказать, что Аршак, мой любимый Аршак?..
— Убит Аршак.
Коба, уже было поднявшийся из-за стола, рухнул в кресло, не устояв на ногах.
— Что я слышу?.. — наконец вымолвил он. — Мой мальчик… орёл… боец… преданный мой Аршак… — Голова его опустилась, трубка выпала из руки.
Когда наконец он поднял глаза, в них стояли слёзы. Назаретян не поверил бы никому, если бы не увидел их. Хозяин их не стеснялся, не скрывал и не смахивал с лица. Он их не чувствовал — горе было сильнее.
Ещё долгое время оба хранили молчание. Назаретян уже начал беспокоиться, не случилось ли что худое с хозяином, но вздрогнул, уловив два тигриных ока, пожирающих его с нечеловеческой яростью.
— Что я отвечу Камо?.. — шептал Коба. — Гибнут его лучшие воспитанники, которых он мне доверил… Что я ему скажу?
— Успокойся, дорогой! — бросился обнимать его плечи Назаретян. — В себе ли? Подумай, что говоришь? Нашего героя Камо нет в живых! Ты же сам посылал меня в Тифлис, когда Камо был сбит грузовиком и скончался в больнице…
— Его убили подлые враги, которых ты не смог найти.
— Все виновные понесли наказание! — выкрикнул Назаретян. — Я сам допрашивал каждого!.. Я сам им морды бил! Я их расстреливал!..
— Тебя обвели вокруг пальца! — оборвал его Коба. — Настоящих убийц Камо ты не нашёл. Тебе подсунули первых попавшихся. И ты доволен.
— Я вернусь, Коба! Я расстреляю всех, ты только скажи!
— Умерь пыл. Раньше надо было думать.
— Клянусь! Я доберусь до самого последнего негодяя, покараю их жён и детей! Они будут ползать у твоих ног и молить о пощаде!..
— Замолчи! Те, кто это организовал, успели забраться на самый верх власти в Грузии, тебе до них не дотянуться. Они мстили мне.