В общем, Коба остался доволен, задуманная встреча удалась как нельзя лучше. Замыкавшим когорту приглашённых неслучайно оказался Паукер. Посвящённый Ягодой в некоторые тонкости акции, он нуждался лишь в ранее замысленных Кобой обещаний скорого роста по должности в серьёзном подразделении ОГПУ и в уточнении некоторых существенных деталей, касающихся вмешательства подчинённых ему оперодовцев в случае острой необходимости.
Когда, успокоившись после ухода Паукера, Ягода начал подумывать, что пришла и его очередь, Коба, неожиданно помрачнев, кивнул ему на стул подле своего длинного стола и шагнул сам от, казалось бы, дружеского чайного столика.
— Ты от меня главных исполнителей акции специально прячешь или что-то происходит? — тигриными жёлтыми глазами прожёг он Ягоду. — Не затеял игру со мной?
— Простите, товарищ Сталин, — побледнел Ягода. — Они оба были представлены товарищу Назаретяну. Он сообщил, что докладывал вам и вы остались довольны. Я посчитал лишним их общение с вами. Назаретян объяснил, что их участь решена однозначно. Ни следов, ни свидетелей не должно остаться, тем более — исполнителей.
— Он неправильно тебе объяснил, Генрих, — нахмурился Коба. — Или ты неправильно его понял. Один из тех двух — известный в политических кругах бывший эсер, переметнувшийся в наш лагерь.
— Это Глеб Корновский! — вырвалось у Ягоды само собой. — Его же бывшие дружки приговорили за измену партии к смерти. Кстати, пытались реально осуществить угрозу, но наш человек, прикреплённый к нему, уберёг его от гибели.
— Назаретян докладывал, что спас его тот второй, что подобран вами к исполнению нашей акции. Вы не рискуете?
— Сакуров — испытанный чекист, товарищ Сталин, за отвагу в борьбе с врагом неоднократно поощрялся.
— Странная у него агентурная кличка — Самурай, — хмыкнул Коба, — уж не за те подвиги на Востоке он награждён, когда барона фон Унгерна отлавливал?
— Так точно!
— Да, занятно всё сходится, — цыкнул языком Коба. — Но хватит о нём. — Он поморщился, сурово нахмурил брови. — В нашем деле большая роль отведена бывшему эсеру Корновскому. Он главный исполнитель, и он должен остаться жить. Его ждёт трибунал, может быть, и закрытый. Будет суд, но газетки рассвистят по всему миру то, что добиваюсь я этой акцией — эсеры не смирились, уйдя в подполье. Обманом проникая в наши ряды, они продолжают вести террористическую борьбу, покушаясь даже на самых известных наших лидеров, каким станет в данном случае товарищ Троцкий. Достигнув этой цели, мы одновременно справимся наконец со второй задачей — условный приговор будет приведён к немедленному исполнению, осуждённых ранее мы сможем расстрелять. И тогда уж ни одна буржуазная знаменитость лишится возможности обвинять нас в беззакониях, эсеры первыми нарушили условия. — Коба задымил трубкой, и иезуитская ухмылка скользнула по его лицу. — Так что Корновский пусть живёт, но его следует арестовать сразу же после акции.
— А Сакуров?
— Он тоже побудет с ним в камере, может, что выведает у товарища. В любом случае ему это будет только на пользу, а нам — выгода. А что вас так волнует его судьба?
— Ценный сотрудник, товарищ Сталин, — жаль терять. Он бы нам здорово пригодился в работе подобного рода, — осторожно подсказал Ягода. — Его опытом могут похвастать единицы из моих преданных людей.
— Ну что ж, подумаем. Готовьте их.
— Как только они возвратятся, Булавин займётся этим. К назначенному вами дню всё будет готово.
— Как! Они не в Москве?
— Выполняют задание по известной вам зачистке, товарищ Сталин. Операция в стадии завершения.
— Ликвидируют скрывшихся людей Аршака? Но этим занимается Паукер…
— Так точно, Карл Викторович попросил их в помощь. Им известно многое, в том числе приметы и повадки скрывшихся.
— Остался в живых, как мне доложено, один?
— Так точно, но бандит предпринял попытку укрыться среди подобных ему сотоварищей. Махнул аж в Поволжье.
— Поганое гнездо должно быть уничтожено на корню! — сверкнул тигриным взглядом Коба. — И сделать надо так, чтоб этот мерзавец не успел раскрыть рта.
— Перед Корно и Самураем как раз и поставлена такая задача! — вытянулся в струнку Ягода.
— Держите в курсе Назаретяна.
— Будет исполнено!
Сивко, отделавшийся выговором с учётом перенесённых увечий и, по существу, помилованный начальством, в отряд, снаряжаемый на поиски Верховцева и недобитых бандитов, как ни просился, не попал. После торжественных захоронений останков Ксинафонтова, не угомонившись, он всё же с трудом уговорил Осинского похлопотать за него, но лишь они заявились на порог кабинета Лугового, тот погнал обоих недовольным взмахом руки, не дослушав патриотического обращения заместителя до конца.