— Я видел свой договор, это моя двухлетняя зарплата, — я продолжал отнекиваться.
— Ты удивляешь меня, Тейлор. Любой, кто бы увидел такую сумму денег, не думая бы взял их, — он снова сел рядом со мной. — Эти деньги по праву твои… Город выделил деньги всем спасателем, кто присутствовал при ликвидации пожара на нефтеперерабатывающем заводе, именно поэтому они по праву твои!
Я взглянул на Майкла, он действительно не врал.
— А еще мне пришел приказ, — Майкл взял со стола папку документов, а затем вытащил оттуда один документ.
— Здесь приказ о твоем повышение до рядового сотрудника.
Я взял в руки приказ и прочел от начала и до конца. Он правда не врал. Меня повысили. И я знал, кто поспособствовал этому: Сэм.
— Теперь тебе не придется мыть унитазы и полы, — он похлопал меня по плечу. — А зарплата гораздо выше того, что мы тебе платили на стажировки.
Зарплата и правда была выше в четыре раза. Неужели я правда смог? Я без должного образования добился своей мечты. В приказе была строчка про то, что я обязан получить диплом спасателя, иначе мой договор аннулируют. А подтверждением будут справки из университета о моем обучение. Осталось только решить денежный вопрос с моим обучением.
— Кстати, тебе выделили грант, с понедельника ты должен приступить к учебе в новом университете. Запрос на отправку всех твоих документов был направлен в твой университет.
У меня пересохло во рту.
— Ты сейчас серьезно? — переспросил я.
Я не мог поверить в то, кто говорил Майкл.
— Более чем!
Когда я окончательно осознал происходящие, я уже не мог держать эмоции. Я схватил Майкл за талию и поднял вверх, кружась с ним. Я боюсь представить как это выглядело со стороны, но я готов был на руках носить Майкла.
— Тейлор, а ну сейчас же поставить меня на землю! — кричал Майкл.
Я опустил его на землю, а затем крепко обнял. Я был безумно ему благодарен.
— Прекрати эти телячьи нежности, — он скривился. — Лучше иди обрадуй свою девушку!
Точно!
Я вызвал такси до цветочного магазина, купил самый шикарный букет, а затем отправился к ней домой.
— У тебя еще хватило смелости явиться сюда? — ее мать верещала как ненормальная.
— Где Глория? — спросил я, разглядывая гостиную.
— Тебя не должно волновать где она сейчас находится! Ты сломал ей всю жизнь!
Пока возмущенная мать Глории поливала меня словесным дерьмом, я отодвинул ее рукой в сторону и зашел внутрь дома. Она пыталась меня удержать, но я не обращал на нее никакого внимания. Мои ноги сами шли до комнаты Глории, сметая всё на своем пути.
— Глория? — я увидел ее на кровати. Она лежала в позе эмбриона и всхлипывала.
Ее мать верещала так громко, что у меня заложило уши. Я схватил ее за руку и выставил за порог комнаты, закрыв дверь на щеколду прямо у нее перед носом.
— Глория, малышка, — я сел рядом с ней, а букет положил рядом с ее лицом.
На ее щеке было пятно. Я точно помню, что утром этого пятна не было.
— Это синяк? — спросил я, отодвинув ее руку от щеки.
На Глории не было лица. Она была поникшей, лицо бледное из-за слез, словно мрамор. На тумбочки стояла баночка успокоительного.
— У меня хорошие новости, — я решил немного развеять эту напряженную обстановку. — Меня повысили до рядового сотрудника пожарной части и выделили грант на обучение в другом университете по специальности.
— Поздравляю! — вздохнула она. — Очень рада, что хотя бы кого-то ждет хорошее будущее, — в ее словах звучал сарказм.
— Глория, я…
Я хотел рассказать ей про выделенные деньги за участие в ликвидации пожара на нефтеперерабатывающем заводе, которые отложу на оплату ее обучения, но Глория меня перебила.
— Тейлор, у нас действительно ничего не получится. Как я и думала, с тобой я теряю всё, что мне дорого. И если ты правда испытываешь ко мне чувства, то просто оставь меня в покое.
Я почувствовал невероятную пустоту в области сердца. Казалось, что мое сердце вынули и одним сжатием испепелили. Я никогда прежде не испытывал такие чувства и эмоции.
— Ладно, — сказал я и встал с кровати. — Это тебе, — я положил конверт с деньгами на ее тумбочку. — Тут большая часть денег, что требуется на оплату обучения. Всего хорошего!
Я открыл дверь, ее мать сразу же влетела в комнату. По ее открывающему рту было видно, что она опять оскорбляет и обвиняет меня во всем, но я ничего не слышал. В ушах был белый шум. Он сопровождал меня до самого братства.