— Почему папа не встает? — послышался детский голос. Мальчик смотрел в глаза Клинтона с надеждой, услышать, что папа сейчас отдохнёт и вернётся к нему.
Клинтон прикусил губу, начиная отходить от действия таблеток. Он наклонился и почувствовал, как сжимается сердце от понимания того, что случилось.
— Как зовут тебя? — спросил Клинтон.
— Дилан, — ответил мальчик.
Наше время
Клинтон разглядывал Грейс. Он рассказал ей только что выдуманную историю о том, что же случилось одиннадцать лет назад. Открывать ей правду было бы опрометчиво с его стороны. Доверять нельзя никому. В том числе, Грейс, которая зарекомендовала себя положительно. Кто знает, быть может она шпион. Любой из тех, кто часто находился рядом с ним, мог оказаться не его союзником. Вот и будет отличная проверка её на преданность. Если никто не узнает о истории с Катрин, которую он якобы задушил, тогда можно будет считать, что Грейс прошла проверку. Если же окажется, что она шпион, ведь он уже не в первый раз ловит людей на подобном занятии, это будет означать, что Грейс останется только бежать из города. Иначе он заставит её страдать. И Клинтон искренне надеялся, что Грейс верна ему, а не кому-то другому.
***
Всю следующую неделю Грейс вела обычную жизнь, в которой не было ни скандалов, ни интриг. Почти. Единственное, что тревожило её — сегодняшняя встреча с Райтом Эвансом. Она должна будет выдать мелкие детали стратегий NorfolKton General Company (NGC), а ещё, что более важно, рассказать Эвансу о тайне одиннадцатилетней давности. О том, что Клинтон убил девушку, которая решила ограбить его, воспользовавшись наркотическим состоянием Норфолка. Тогда Грейс освободится от Райта Эванса. Клинтон не должен узнать, что эту тайну открыла именно она. Эванс пообещал, что сделает всё чисто.
— Грейс! — позвала дочь Дороти и вручила ей в руки тарелку с кашей. — Покорми брата.
— Мама, он уже в состоянии сам питаться, — выдохнула Грейс, повернувшись в сторону матери, которая натягивала на себя пальто в прихожей.
— Тебе сложно помочь ему? Ты забыла, что Кевин пережил? Не будь такой эгоисткой! — Дороти присела на стул, чтобы натянуть сапоги. Она недовольно поглядывала на дочку.
— Ладно. Не начинай, — прошептала обречённо Грейс, не желая выслушивать очередные высказывания матери.
— Это ты виновата! — бросила Дороти, и Грейс закатила глаза, предвидев эти слова. — Уже столько времени прошло, а ты всё никак не можешь наскрести информацию на Норфолка. Насколько нужно быть глупой, чтобы находиться рядом с человеком почти каждую секунду и ничего о нём не знать?
— Мама, — начала Грейс, крепче сжав в руках тарелку с кашей. — Если ты думаешь, что так легко раскусить Клинтона Норфолка, то поставь себя на моё место и займись этим делом сама!
Дороти выпрямилась и на долю секунду замерла, сжав губы.
— Имей совесть, Грейс, — она разочаровано покачала головой. — Кого я вырастила на свою голову?!
Грейс удивлённо приподняла брови, не отвечая на риторический вопрос матери. Как можно винить во всем её? Не она проиграла в покер Райту Эвансу! Не она разбила машину Клинтона Норфолка!
Не дожидаясь, пока Дороти выйдет, Грейс направилась в маленькую гостиную и присела на край диван, где лежал Кевин.
Он медленно повернул голову в её сторону, скривившись якобы от боли. Брат продолжал разыгрывать жертву. Если раньше он просто ленился подняться с кровати, то теперь здоровье позволяло делать это.
— Не придуривайся, — бросила Грейс, строго посмотрев на него.
— Бесчувственная! — обиженно проговорил Кевин и попытался приподняться на локтях.
— Мама сказала покормить тебя, — начала Грейс, протягивая тарелку. — Но ты и сам можешь сделать это.
Кевин секунду смотрел на тарелку с озадаченным видом. Его глаза отразили беззащитность и глубокое огорчение. Он выглядел так, будто только что получил от сестры пощёчину.
— Я болен. Помоги мне.
— Ну, всё, — Грейс резко поднялась, оставив тарелку с едой на столе. — Значит, подняться за пультом и подпрыгивать от выигрыша Knicks ты можешь. А поесть — это дело сложное? — она взорвалась, как бомба, не в силах наблюдать за жалким поведением брата. — Я не мама! Терпеть это притворство не стану! Или сам ешь, или иди к черту, Кевин.
Он лишь ухмыльнулся и, как только Грейс направилась в свою комнату, добавил:
— Почему ты всё ещё не рассказала Эвансу тайну Норфолка?
Она резко остановилась, замерев на месте. Медленно повернувшись, Грейс посмотрела на брата.
— Что?
— Я говорил с мистером Эвансом. Он сказал, ты что-то знаешь, но тянешь с рассказом. Почему?
— Я просто… — она не знала, что дальше сказать в свое оправдание. Грейс, и правда, тянула время встречи с Райтом. Она и сама не могла понять, что останавливало её. По логике чем быстрее всё расскажешь, тем быстрее избавишься от шпионских дел.
— Только не говори, что влюбилась в Норфолка.
— Нет! Ни в коем случае! О чём ты? Нет! — запротестовала Грейс.
Прищурившись, Кевин посмотрел на неё с подозрением:
— А мне так не кажется.
Грейс поежилась, опустив взгляд в пол. Былую агрессию на брата как рукой сняло. Теперь она была целиком поглощена виной.
— Слушай, Грейс, мне плевать, что у вас с Норфолком, но быстрее реши эту проблему. Я не хочу всё оставшееся время ждать, когда он снова попытается меня убрать.
— Он не хотел убить тебя, — проговорила Грейс.
— Да что ты? Когда я истекал кровью, а меня продолжали избивать битой, были как-то не заметны его добрые намерения, — Кевин приподнял брови. — Кажется, тебе плевать на это. Ты хоть как-то изменила своё отношение к Клинтону Норфолку после того, что он со мной сделал?
Грейс не могла посмотреть на брата. Она прокручивала в голове то, что было после избиения Кевина. Сидя в больнице под палатой брата, не получалось испытывать жалость к нему. Внутри лишь зарождался маленький огонёк радости. Будто она хотела, чтобы всё это произошло. За такие мысли ей было безгранично стыдно. Отвращение к самой себе угнетало ещё больше.
— Я понял, — сказал Кевин. — Ты ужасная сестра. Убирайся.
Грейс прикусила нижнюю губу и, на секунду взглянув на разочарованного Кевина, вернулась в свою спальню.
Следующие два часа она провела в ожидании встречи с Райтом Эвансом. Всё время поглядывая на часы, Грейс думала лишь о том, что должна сказать ему. Изредка её мысли перебивал звонок телефона. Как ни странно звонил Стив. Он уже несколько дней настойчиво пытался дозвониться ей. Сначала Грейс хотела ответить и услышать то, что он мог бы ей сказать, но потом это чувство исчезло и появилось лишь отвращение к этому человеку. Как ни странно ещё недавно она говорила ему о любви. Сейчас же даже слышать не желала. И это самое прекрасное: ощущение, когда становится плевать на то, что раньше выворачивало душу наизнанку.
Ровно в восемь Грейс вышла из квартиры. Кевин остался один. Дороти и говорила, что с сыночком должен кто-то быть. Грейс же это не волновало. Она спустилась по лестнице и, выйдя на темную вечернюю улицу, укуталась посильнее шарфом. Холод осени давал о себе знать.
— Грейс, — услышала она своё имя и повернулась в сторону голоса.
Из пикапа, который стоял на обочине, вышел Стив. Он помахал ей рукой и приветливо улыбнулся.
Грейс ничего не оставалось, как подойти к нему и попытаться вежливо избавиться от его внимания. Даже смотреть на этого парня не хотелось. Он вызывал самые неприятные воспоминания.
— Как ты, малышка? — спросил Стив, положив руку на капот пикапа красного цвета, на котором уже была видна ржавчина и вмятины.
— Хорошо.
— Гляди, я машину купил, — он заманчиво прикусил губу и улыбнувшись кивнул на старенький пикап. — Хочешь прокатиться?
Грейс попыталась сохранить на лице беспристрастность. Он, правда, думал, что после всего случившегося у неё появится желание продолжать с ним хотя бы малейшее общение?