— Грейс прикидывалась ассистенткой, чтобы больше узнать. Ей стала известна какая-то тайна. Ваша, разумеется, — сказал Кевин.
Клинтон резко посмотрел на него из-под насупленных бровей. Тайна о том, что он убийца, в руках Грейс.
— И Райт сейчас хочет заполучить эту информацию. Не знаю, когда Грейс расскажет ему, — проговорил Кевин, утаив тот факт, что Грейс сегодня напрочь отказалась предавать Клинтона.
Повисла тишина. Клинтон просто молчал, обдумывая каждое слово этого парня. Кевин стоял, ощущая неловкость. Он всё ещё ожидал какого-то удара.
— Можешь идти, — неожиданно бросил Клинтон.
— Вы простите мне долг? — в глазах Кевина поселилась надежда.
— Да. Больше никогда не попадайся мне на глаза.
Два часа спустя
Грейс поправила свою одежду и, выпрямившись, перевела затуманенный взгляд на Клинтона. Он быстро отошёл к окну и посмотрел куда-то вдаль. Она не могла понять, ненавидит ли его за то, что он только что сделал. Наказал самым больным для неё способом. Будто зверь он овладел её телом и не желал быть менее грубым. Теперь в душе Грейс образовалась глубокая рана. От того, что сделала Клинтону, и от того, что сделал ей он.
Она не могла отвести от него взгляда. Грейс понимала, что зря связалась с таким, как Клинтон. Он беспощаден к врагам. Собственный пример стал тому подтверждением. И ведь это было только началом.
— Как? — спросила Грейс. — Как ты узнал?
Он долго молчал, а потом повернулся и посмотрел в её грустные глаза.
— Твой брат, — ответил Клинтон, изучая её реакцию.
Грейс будто ударили хлыстом. На её лице отразился шок. Такого ответа она точно не ожидала. Кевин не был для неё настоящим братом, который в любой момент поддерживал и защищал, но Грейс не могла даже представить, что он предаст её таким образом. А ведь она не по своей воле занялась шпионажем. Только ради проклятого Кевина! И от него же получила приговор.
Теперь Грейс ощущала лишь пустоту внутри. Она даже не злилась на Клинтона. Собственная вина перед ним затуманила глаза и не позволяла ясно увидеть то, насколько сильно он сам не прав по отношению к ней.
— Клинтон, — прошептала она. — Я не хотела…
Она не успела договорить, как он молниеносно преодолел расстояние между ними и крепко схватил её за локоть. Грейс шла за ним, едва успевая. Клинтон остановился, дернув её за руку возле двери. Грейс боялась даже звук издать. Она, будто загнанная в угол лань, с трепетом в глазах смотрела на разъярённого льва.
— Ни слова больше, Грейс Смит! — сквозь зубы процедил Клинтон, прижимая её спиной к двери. — Уверен, ты знаешь, что тебя ожидает. Я не оставлю твою выходку безнаказанной. Больше меня не разжалобят эти голубые невинные глазки. Ты хорошо знала, с кем имеешь дело. Значит, была готова к любому исходу. У тебя не получилось разрушить мою жизнь. Но у меня получится уничтожить твою! Уничтожить всё, что тебе дорого!
Грейс тяжело дышала. Её грудь вздымалась и опускалась так быстро, что, казалось, она прямо сейчас потеряет сознание. Глаза Клинтона не позволяли ей успокоиться. Он смотрел на неё с презрением. Такого взгляда она никогда не видела.
— Если бы ты знал, что мне дорого, то не смог бы это уничтожить! — вырвалось у Грейс, ведь она почти не ощущала настоящей семейной атмосферы. У неё вовсе ничего не было. В последнее время она боялась потерять лишь Клинтона. Пусть не его симпатию, но хотя бы поддержку.
Клинтон не смог понять её слова. Он был уверен, что может поквитаться со всем, что она любила.
— Можешь не стараться причинить мне вред. Ты уже сделал это, — говорила дрожащим голосом Грейс. — Сделал на своём рабочем столе!
В её глазах смешались гнев и печаль. Дрожащим голосом она продолжила:
— Сделал, когда посмотрел на меня таким взглядом. Когда отказался выслушать и вычеркнул из своей жизни.
— Тебя и не было в моей жизни, — резко отрезал Клинтон, одной фразой ранив Грейс, будто острым кинжалом.
Клинтон быстро открыл дверь и указал на выход.
— Запомни, Грейс, ты молча ждёшь моего решения по отношения к тебе. Больше ни слова Эвансу! Поверь, лучше ослушаться его, чем меня, — угроза сочилась из каждого его слова.
— Если бы ты дал мне объяснить, узнал бы, что я и не собиралась отдавать твою тайну в руки Эванса! — с обидой в глазах высказалась Грейс. — Но после твоего поступка я ещё подумаю над этим!
— Подумаешь?
— Да. Не только я должна бояться твоего гнева, Клинтон. Я не дам себя в обиду. Даже если заслужила.
— Грейс, когда я решу, что делать с тобой, ты уже не сможешь думать, — сказал Клинтон. Его тон был таким зловещим, что Грейс вмиг замолчала и больше не проронила ни слова.
Грейс шла вперёд, не замечая никого вокруг, пропуская мимо ушей недовольный голос Джоан и вопрос сотрудника бухгалтерии. Она не обращала никакого внимания на косые взгляды наполненные недоумением. Перед глазами были лишь ненависть во взгляде Клинтона и то, что он сделал.
Грейс вошла в лифт и нажала на кнопку, выбирая первый этаж. Опираясь на мраморные стены, она уставилась в одну точку. Казалось, Грейс пребывала в другом мире и не замечала ничего. Даже неожиданные перепады света. Лишь после того, как лифт резко остановился, не доехав до указанного этажа, она пришла в себя. Мерцание света прекратилось, и спустя минуту он потух.
Грейс часто задышала, оглядываясь во тьме. Она ощутила накатывающую злость на весь мир. Высшие силы будто специально послали ей именно в этот момент все невзгоды. И в довершение к тому, что теперь она потеряла доверие Клинтона, обычная остановка лифта стала катастрофой. Грейс бросила на пол сумку и медленно сползла вниз по стене, присев на корточки. Слёзы хлынули из глаз и тихие всхлипы мешали полноценно дышать. Появилось дикое желание, чтобы этот лифт не просто остановился, а упал в пропасть. У неё не осталось сил бороться со всеми, кто её окружал. Казалось, весь мир ополчился против неё одной. Это чувство убивало изнутри и заставляло мысли становиться пагубными.
Детский страх темноты, который до этого возраста сопровождал её, оказался ничем по сравнению с тем, что пережила Грейс после того, как правда стала известна Клинтону. В один момент она открылась ему и обрела всё. Поддержку, сопереживание, симпатию. И только что в одну секунду всё потеряла.
Стоило всё рассказать первой. Может быть, он бы не так злился.
После осознания того, что упущена возможность всё исправить, ей стало ещё хуже, чем прежде. Если могло быть хуже. Сжав ладони в кулаки, Грейс уткнулась в них лицом, возненавидев и себя, и Клинтона. Он был зол, раздражён и разочарован. Но точно не имел права поступать с ней так. Грубо овладев её телом на рабочем столе, он проявил свою жестокость. Использовал и выбросил. Это просто дикое обращение с хоть и провинившейся, но всё же девушкой. Его нельзя было назвать джентльменом. И уж точно герцогом.
Предательство Кевина, нелюбовь родной мамы, страх увидеть вновь Стива, злоба Райта Эванса, угрозы Маргарет Норфолк и ожидания неизвестного ответа от Клинтона вылились в одну сплошную чёрную полосу. И идти по ней Грейс больше не хотела. Она устала. Сил для борьбы со всеми больше не было. Невозможно идти в гору, когда ты совершенно одна.
— Мисс? Вы в порядке?
Грейс с трудом подняла голову, будто она была тяжелее грозди камней. Дверь лифта оказалась открытой, а на неё смотрели несколько работников компании. Когда лифт заработал и как быстро он спустился на первый этаж, Грейс не знала. Всё её внимание было отдано другим мыслям.
Она взяла сумку, крепче сжимая её, чтобы не выронить. Сил в руках почти не чувствовалось. Медленно поднявшись, Грейс шагнула вперёд, не проронив ни слова. Под сопровождающие её взгляды она прошла вперед, не оборачиваясь на штаб-квартиру NorfolKton General Company.
***
— Девочка, ты выглядишь плохо, — проговорил пьяница Джон, обращая внимание на соседку.