Клинтона не было несколько минут. Грейс начала переживать ещё больше. Она стояла неподвижно, потирая холодные ладони. Её самочувствие менялось каждую секунду. То бросало в жар, то становилось до дрожи холодно.
Грейс вздрогнула, когда из подвала вышел Клинтон, а за ним, медленно, склонив голову, плелась Элла.
Пленница выглядела хуже, чем тогда, когда они виделись в последний раз. На ней была другая одежда. Какое-то мешковатое платье, похожее на старинную тюремную одежду. Волосы были грязными и запутанными. Лицо казалось потемневшим от пыли. Глаза были красными и опухшими. Грейс не могла смотреть на это без сочувствия и жалости. Она понимала, что её ждет такая же печальная участь.
Элла посмотрела из-под темных бровей на Грейс. Её взгляд наполняли горечь, боль и обида. В её глазах не было жизни. Она смотрела, словно зомби. И это ужасало, напоминая кошмар наяву.
— Хочу, чтобы ты видела, что ждёт тебя, Грейс, — проговорил Клинтон, оперившись рукой на косяк двери.
Он следил за тем, как она смотрела на Эллу. Какой бешеный страх застыл в её глазах! Но почему-то особого удовольствия эта картина ему не принесла. На таком красивом лице должно быть написано только счастье. Не паника. Не отчаяние. Грейс очень быстро завоевала его доверие. А ведь он никогда не торопился кого-то впускать в круг своих людей. Вспоминая те дни, когда она только пришла, Клинтон всё ещё не мог осознать, как так получилось, что именно она привлекла его внимание. Стала так желанна, как никакая другая. Её ангельское лицо вместе с ядовитым дьявольским язычком были притягательной смесью. Он не мог отвести от неё взгляда. И проведенная с ней ночь осталась лишь приятным воспоминанием. Становиться для неё опорой и защитой ему нравилось. Хотелось оберегать Грейс от всех невзгод и никому не давать в обиду. Но всё изменилось. Правда раскрылась, сняв пелену из тайн и лжи, показав истинное лицо обманщицы Грейс Смит.
— Клинтон, почему ты не хочешь выслушать меня? — спросила она, повернув голову в его сторону.
— Потому что мне совсем не интересны твои оправдания. Мне известно, что из страха ты придумаешь самые качественные отмазки. А я больше не поведусь на твои слова.
Грейс тяжело выдохнула, понимая, что на его месте тоже не стала бы верить в свои слова. Это бессмысленно. Она обманула и за это поплатится.
— Ладно. Я готова принять любое твоё решение.
— Сейчас придёт моя семья, и ты просто будешь молчать, усердно разыгрывая ассистентку Клинтона Норфолка. Потом поговорим уже иначе.
— Ты хочешь вернуть Эллу? — с подозрением спросила Грейс.
— Я сказал молчать! — бросил Клинтон.
Грейс пришлось закрыть рот, чтобы не злить его ещё больше. Он был способен слететь с катушек, когда дело касалось мести. Клинтон абсолютно нормальный, хотя немного циничный, слегка самовлюблённый, но всё равно пример мужественности. А если его подставить или хотя бы попробовать перейти дорогу, то можно не дожидаться его гнева, а упростить себе задачу и самому лечь в могилу. Ещё и землей присыпать.
Клинтон прошёл в гостиную и удобно устроился в кресле, достав свой телефон. Он закинул ноги на журнальный столик и набрал номер человека по имени Энтони. Насколько поняла Грейс, это был разговор по работе.
Она же по его приказу просто стояла и ждала. Ждала, когда Клинтон сделает с ней то, что пожелает. Больно быть не должно, но стоило ожидать страха. Клинтон знал её слабые стороны. Он обязательно ими воспользуется.
Она стояла вместе с Эллой в прихожей не меньше часа. Каждая минута казалась пыткой. Клинтон не разрешал даже присесть. Она должна была просто стоять, переминаясь с ногу на ногу. Садист.
Элла не промолвила ни слова. Она была так измучена, что даже не поднимала голову. Зомби, наверняка, пугали бы и то меньше, чем эта женщина. Ей точно понадобится психолог. Без профессионала здесь не обойтись.
Ещё минут через десять, которые тянулись вечностью, входная дверь открылась. Охранник придержал её для знатного семейства. Генри Норфолк вошёл первым. За ним следом появился Уильям. И только потом неспешно вплыла Маргарет.
Клинтон прошёл в прихожую. Картина воссоединение его брата с матерью была трогательной. Уильям смотрел на Эллу с радостью в глазах, но её ужасающий вид заставил сына застыть на месте. Он приложил руку ко рту, будучи не в силах поверить, что так обошлись с его матерью. Через мгновение он поспешно заключил её в свои объятия. Уильям не сдерживал эмоций и проронил слезу счастья. Он наконец-то нашёл мать.
Грейс покосилась на Клинтона. Он оказался чёрствым, как сухарь. Его совсем не тронула эта ситуация. Любой нормальный человек ощутил бы стыд. Но точно не Клинтон Норфолк. Будь то его собственная мать, он бы наверняка не пожалел и её.
После Уильяма Эллу нежно и тепло обнял Генри. Грейс заметила, как оживилась несчастная женщина, когда оказалась в объятиях старшего Норфолка. Они выглядели так, будто нашли друг друга спустя десятилетие. Казалось, что их связывало что-то большее, чем рождение сына. В глазах таилась любовь. И заметить её было не сложно.
После этого чудесного воссоединения Грейс посмотрела на Маргарет. Она была как всегда стойкой. Неспособная на эмоции. Женщина-камень. Но если смотреть внимательно, то можно было заметить, как она искоса поглядывала на Генри и Эллу. С долей ревности. Это не вызывало удивления, ведь Генри так смотрел лишь на Эллу. Она, а не Маргарет, была его музой.
Грейс сама не заметила, как на её лице расцвела улыбка. Глаза Эллы наконец-то засияли. Её щёки стали мокрыми от слёз. Но это точно были слёзы счастья. То, как Элла смотрела на Генри, напомнило Грейс её собственный взгляд. Так она когда-то смотрела на Клинтона.
— Мама, я так счастлив, что ты снова с нами, — прозвучал голос Уильяма. — Спасибо Клинтону за то, что помог тебя найти.
Улыбка резко сошла с лица Эллы. Бывшая пленница покосилась на своего похитителя. Грейс заметила, как она содрогнулась.
— Мама, ты в порядке? — спросил Уильям, тоже заметив её состояние.
Элла лишь кивнула, ничего не отвечая.
Генри повернулся и посмотрел на старшего сына. Казалось, он готов был упасть на колени и благодарить его за «спасение» Эллы.
— Спасибо тебе, Клинтон. Не знаю, что бы делал без тебя, — искренне проговорил Генри, положив руку на сердце. — Лучше сына найти невозможно. Я готов отдать всё за то, что ты вернул её мне.
Грейс подняла взгляд на Клинтона. И вот тут по твёрдой скале прошла трещина. Клинтон явно ощутил дискомфорт после таких важных слов отца. Он замешкался, не зная, что ответить. Грейс даже удивлённо ухмыльнулась, проследив за его поведением. Неужели он ощутил вину? Быть не может.
— Это не меня стоит благодарить, — ответил Клинтон. — Её нашел не я. Элла просто пришла к тому, кто был ближе.
Грейс едва заметно покачала головой. Лгун из него получился не хуже, чем из неё самой.
Элла же искоса поглядывала на Клинтона, будто боялась, что он может подойти ближе.
— Дорогая, что с тобой произошло? — спросил у неё Генри. — Скажи. Я отправлю под землю любого, кто обидел тебя.
Элла, казалось, не слышала. Она всё ещё смотрела на Клинтона. Страх, который он в ней вызывал, мешал произнести единственное слово. Она дрожала, как лист на ветру, и никак не могла отвести взгляда от своего палача.
— Не знаю, — наконец ответила Элла.
Конечно же, доля разума ещё оставалась в её голове. Она хорошо понимала: если рассказать правду, то в первую очередь Генри уничтожит ту, которая пыталась убить его сына. Её, Эллу. Всё началось с неё.
Грейс отвлеклась от картины, полной лжи и подводных камней. Она перевела взгляд на Маргарет и встретилась с её глазами, пристально разглядывающими наглую ассистентку сына. С глазами, которые могли бы отравить сильнее яда. Если бы они это умели. Грейс в который раз убедилась, что Клинтон — мужская копия Маргарет. Два сильных, волевых, стойких человека, которые способны скрыть свои чувства, когда того требуют обстоятельства.
— Клинтон, разве ты не уволил эту девушку? — спросила Маргарет, нарушая атмосферу счастливого воссоединения.