Грейс косо посмотрела на занятого и весьма озадаченного Клинтона. Он, казалось, вовсе не замечал её присутствия. Она же боялась произнести даже слово. Но долго молчать не могла.
Как только Грегор занял водительское сидение и увёл машину от входа, Грейс решительно повернулась к Клинтону.
— Почему ты сделал это?
Не отвлекаясь от своего занятия, он небрежно бросил:
— Я не позволял тебе открывать рот.
Грейс молчала, не зная, как должна реагировать на подобную грубость.
— Клинтон, зачем ты так? — спросила она слишком тихо.
Голос дрожал от переизбытка эмоций. Она, правда, не хотела для него ничего плохого. Её целью было лишь защитить его от Эванса. Да, вначале он был лишь ею целью для уничтожения. Но потом всё резко перевернулось.
Клинтон застыл, забыв, что секунду назад так судорожно выискивал в своём профиле на фейсбуке. Почти рыдающий тон Грейс поразил его. Он едва мог сохранять враждебную маску.
— Грейс, — он наконец-то посмотрел на её печальное лицо. — Я выиграл тебя в покер. Ты стояла на торгах, как рабыня. Значит, выполняй свою миссию на отлично.
Грейс не могла поверить в то, что он говорит. Значит, Клинтон будет относиться к ней, как к своей рабыне? Она это предвидела, но произнесённая им эта информация казалась острее кинжала.
— Теперь я твоя. Во всех пониманиях, — прошептала Грейс.
— Именно. Подчинишься мне. Будешь делать всё, что я пожелаю. Если мне не понравится то, как ты исполняешь приказы, я верну такую рабыню назад в притон.
Каждое его слово ранило. Стало неожиданно больно. Хоть она и знала, что он уж точно не хотел ни простить, ни забыть. Всё равно было так грустно, что даже слёзы не выступали. Измученная печальными событиями, она больше не могла проявлять эмоции.
— Я тебя не предавала, Клинтон, — проговорила тихо Грейс. — Я отказалась говорить Райту Эвансу твою тайну. Жаль, что твои упрямство и гнев не позволяют увидеть правду.
Клинтон оставил её слова без ответа.
Грейс стянула балетки с ног, понимая, что путь будет не самым близким. В это проклятое место она ехала достаточно долго, если не подводит память. Поджав ноги к груди, Грейс пыталась согреться. В машине не было тепло. Особенно ей после того, как промёрзла насквозь в сыром мокром подвале.
Даже ощущая абсолютную антипатию Клинтона, она чувствовала, что рядом с ним находится в безопасности. Это позволило ей просто прикрыть глаза и расслабиться после нескольких дней страха. В том страшном подвале не получалось нормально спать, потому что каждую секунду она боялась, что кто-то придёт. Те парни были безжалостными. У охранников явно имелся опыт по борьбе со скукой на работе. Они развлекались половыми связями с задержанными девушками. Грейс больше всего боялась быть одной из тех, кого выберут. Это могло случиться в любой момент. Нельзя было спать. Удача ей улыбнулась, и она не попалась под руку тем извращенцам.
Теперь же, будто волной, её накрыл неожиданный покой. Она могла, не тревожась ни о чём, нырнуть в сон с головой и не ждать удара или насилия.
Клинтон искоса посмотрел на милую Бруннеру. Он слегка улыбнулся, засмотревшись на её красивое лицо. Она так быстро заснула. Насколько нужно устать, чтобы уснуть мгновенно. Понятно, что в том месте с ней не обходились хорошо. Больно даже вспомнить удар хлыстом, который она получила и который даже теперь, в воспоминаниях, вызывал в нём гнев. Да, она находилась в самом эпицентре кошмара. И он не оставит безнаказанными всех, кто приложил руку к тому, что с ней стало. Даже собственную мать.
Клинтон удивлённо раскрыл глаза, почувствовав голову Грейс на своём плече. Она уютно устроилась, уткнувшись носом в его рубашку, и обхватив его руку, сладко выдохнула.
Он закатил глаза, но не стал даже двигаться, чтобы не нарушить её покой. Вместо этого Клинтон взял руку Грейс в свою, чтобы проверить: не холодно ли ей сейчас. Ему показалось, что он коснулся льда, а не человека.
— Грегор, — прошептал Клинтон, чтобы не будить Грейс. — Включи обогреватель.
Клинтон не отпускал её руку, стараясь передать Грейси своё тепло.
***
Грейс открыла глаза, как только машина остановилась. Она резко огляделась по сторонам, всё ещё не успев проснуться должным образом. Несколько последних часов казались лучшим сном в её жизни. И каково счастье — понять, что всё это реальность!
Клинтон проследил за её испугом, но не произнёс ни слова. Он мог лишь скрыть, как жаль ему стало, что Грейс оказалась в такой ситуации. В этот миг она была похожа скорее на запуганную маленькую девочку, чем на ту, кем была раньше. Сильная, стойкая и дерзкая.
Она посмотрела на Клинтона и с облегчением выдохнула. Грейс не заперта в подвале с десятком других несчастных девушек. Она рядом с Клинтоном. В безопасности.
Грейс наблюдала, как Грегор открыл дверь машины и Клинтон быстрым шагом направился в дом.
Она вздрогнула, когда немой подчинённый постучал два раза по крыше автомобиля. Таким образом он напомнил, что ей пора бы тоже выйти.
Она натянула балетки на ноги и медленно вышла. Остановившись перед входом в дом, окружённого неисчисляемым количеством охраны, Грейс оглянулась. После злосчастных приключений внутри ощущалось что-то особенное. Казалось, что она входила в дом не просто своего начальника. Появилась странная уверенность, что это место ей близко. Нет на земле другого такого, в котором теперь ощущалась бы та самая приятная сердцу атмосфера. Будто она дома.
Собравшись с мыслями, Грейс вошла внутрь. Она вежливо кивнула молодому дворецкому и, поправив на себе пиджак Клинтона, направилась в гостиную.
Она вздрогнула, замерев на месте, как только увидела Клинтона. Он уже явно заждался её.
— Думаю, ты хорошо понимаешь, что выкупил я тебя не просто по доброте душевной, — начал он. Тон его был враждебным.
Грейс тяжело сглотнула. Стало понятно, что Клинтон не даст ей объясниться. И даже если бы он позволил это, то точно не поверил бы ни единому слову.
— Ты продолжишь работать на меня. В этот раз абсолютно бесплатно.
Грейс бы точно возмутилась, будь у неё на то силы. Она явно больше не могла отстаивать свою свободу, после того, что с ней сделала Маргарет.
— Поможешь мне уничтожить проклятого Эванса, — продолжил Клинтон. — Поживёшь здесь. После дневной работы моей ассистентки будешь прислугой в моём доме.
Грейс просто смотрела в его холодные глаза и слушала, внимая каждому слову. Она всё ещё испытывала к нему светлые чувства, но нельзя было отрицать, что это разбавлялось гневом после озвученных условий.
— А как же Сара? — спросила Грейс, надеясь услышать, что этой девушки рядом не будет.
— Ты будешь помощницей Сары. Будешь делать всё, что она тебе говорит.
Превосходно. Лучше и быть не могло. Грейс станет помощницей горничной! Возможно ли ещё ниже опустить человека в должности? В этот миг она точно знала, что Клинтон никогда не простит её. И от этого стало больнее. Все надежды на малейшие сдвиги в их отношениях безнадёжно утонули в океане его слепой ненависти.
========== Глава 18 ==========
Грейс озадаченно переступала с ноги на ногу в ожидании своей новой начальницы. Ночь была полна мыслей и избавлена от сна. С трудом верилось, что Клинтон вытащил её из того ужаса. Из места, которое теперь стало жутким воспоминанием. Там девушек считали лишь товаром. Не людьми. Они были под чьей-то властью, и никого не волновало ни их самочувствие, ни предпочтения. На них смотрели, как на предмет, который вскоре выставят на торги.
Это невероятно — быть снова в доме, ставшем уже почти близким. Но точно не в таких обстоятельствах. Клинтон выделил ей комнату на первом этаже, рядом со спальней дворецкого, хотя в таких больших домах знатных семейств обычно находились места для всего обслуживающего персонала. Но мистер Норфолк не желал, чтобы в его доме была целая толпа не особенно знакомых для него людей. Остался лишь дворецкий Теодор, охрана и Грейс.
Рано утром на работу уже пришла милая дама, которая была личным поваром Клинтона. А с ней и юная, длинноногая помощница. Грейс сразу отметила, что в персонале слишком много роскошных девиц. А выглядели они так, будто только что сошли с красной дорожки.